Миротвор Шварц, Август Мак Брелан

ВСЁ НЕ ТАК

Всё не так, как надо!»

Как я люблю,

Как я привык.»

Рассказ первый

Вниз по течению

6:00

Минск. Улица Маяковского

— Союз нерушимый республик свободных…

Проснувшись, Николай Васильевич Грибусевич испытал некоторое недоумение, увидев рядом с собой вместо жены белоснежную подушку. Но тут же вспомнил, что Клава еще в пятницу уехала в Чернигов проведать отца.

Придя в себя, он нехотя слез с кровати и отправился в привычное утреннее путешествие по маршруту «туалет — умывальник — кухня». Да и радиоточка, столь блистательно исполнившая роль будильника, также занялась привычным делом — выпуском новостей. Обычный утренний набор — вести с полей, перестройка, пленум партии, демократизация, борьба за мир, гласность.

Впрочем, Николай Васильевич размышлял совсем не об этом. В голову лезли совсем иные вещи, о которых ни одна радиодикторша в мире даже не подозревала. Например, наступающее уже в этом году пятидесятилетие. Поездка старшего сына в Ленинград. Ну и, конечно, предстоящая сегодня беседа с Борисовым.

И лишь словосочетание «новости спорта» заставило Николая Васильевича отвлечься как от своих мыслей, так и от поглощаемой жареной картошки.

— Вчера состоялся первый матч финальной серии чемпионата СССР по хоккею между московскими командами «Динамо» и «Спартак»…

Николай Васильевич весь обратился в слух. Будучи хоккейным болельщиком (естественно, динамовским), он тем не менее вчерашний матч посмотреть не смог, так как задержался на даче.

— В первом периоде, — продолжила дикторша, — отличились Ларионов и Крутов, и «Спартак» повел в счете 2:0. Однако во втором периоде динамовцы сумели сравнять счет после голов Касатонова и Макарова. И все же в середине третьего периода Вячеслав Фетисов забил решающий гол и принес «Спартаку» победу со счетом 3:2.

Николай Васильевич лишь разочарованно вздохнул. Ну вот и начали финальную серию, нечего сказать. Пожалуй, даже и хорошо, что он не видел этого позорища.

И тут его взгляд случайно остановился на стенных часах. Хлопнув себя по лбу, Николай Васильевич поставил на плиту чайник и направился в комнату Пети.

Десятиклассник Петя, младший сын Николая Васильевича, сладко спал, издавая довольный храп.

— Петька! Вставай!

Храп прервался, но вставать Петя явно не собирался.

— Вставай-вставай, нечего тут валяться! В школу пора!

— М-м-м… — издал нечленораздельный звук Петя.

— Петька! Я кому сказал? Сейчас вот принесу ведро и оболью водой!

Поскольку это не было пустой угрозой, Петя нехотя открыл глаза. В эту минуту он был похож на Винни-Пуха — нет, не из сказки, а из анекдота, заканчивающегося фразой «Уйди, свинья, мне все противно». Правда, причиной его измученности было не обжорство и даже не похмелье, а самая обыкновенная усталость.

— Не выспался я… — жалобно протянул Петя.

Однако Николай Васильевич был безжалостен и непреклонен.

— Не выспался, значит? А кто ж тебе виноват? Сам ведь вчера допоздна колобродил с Мишкой и Ринатом.

— Так воскресенье же… — простонал Петя, вылезая из-под одеяла.

— Это вчера было воскресенье, а сегодня понедельник. Рабочий день, между прочим. А вы до часу ночи дурака валяли. Добро бы хоть уроки учили или к выпускным готовились — так нет, гадость всякую слушали…

— И совсем не гадость, — обиженно сказал Петя, натягивая рубашку. — Мы «металл» никогда не слушаем, только «новую волну»…

— Все равно, разве ж это музыка? — махнул рукой Николай Васильевич.

Справедливости ради следует отметить, что собственные музыкальные вкусы Николая Васильевича были весьма ограниченными. Он признавал только классику, на дух не перенося все остальное.

— И вообще, что у тебя за увлечения такие? Здоровый парень вымахал, в десятом классе учишься, а к наукам интереса никакого.

— Неправда, — заметил Петя, застегивая пиджак. — Я историю люблю.

— Этого мало, — покачал головой Николай Васильевич. — Ну, допустим, закончишь ты школу на тройки. И что потом? Ты знаешь, какой в БГУ конкурс на истфаке? А ведь там сдавать придется не только историю, но и сочинение. А у тебя в каждом предложении по несколько ошибок. И как же ты поступишь?

— А что, обязательно надо поступать? — возразил Петя. — Ты же сам говоришь, что конкурс. Значит, и без меня в нашей стране есть кому учиться.

Стоит ли уточнять, что подобная логика на Николая Васильевича не подействовала?

— Разговор, Петька, не о стране, а о тебе лично. Если ты не поступишь, то что тогда? Может, ты в армию хочешь?

— Этого еще не хватало, — скривился Петя так, как если бы ему предложили должность ассенизатора.