— Дай мне свою рубашку и пиджак.

Стянув с себя галстук, я отдаю ей вещи и остаюсь стоять на тротуаре в одной белой майке и серых штанах. Ди тянется за вещами в руках Лекси.

— Я заплачу за химчистку.

Александра закатывает глаза.

— Химчистка не возьмет такие пятна. К счастью, у меня есть самодельная паста, которая может помочь.

И говорит мне:

— Можешь забрать их в субботу.

Она кладет руку мне на плечо и целует меня в щеку, при этом вытирая салфеткой красные пятна с моего уха, что до сих пор там остались.

— Я должна идти. Удачи, она тебе понадобится.

До того, как Александра уходит, Ди предлагает:

— Надеюсь, что в следующий раз мы встретимся при более приятных обстоятельствах.

А Александра отвечает:

— Я, серьезно, сомневаюсь, что мы еще встретимся. Мэтью — милый, но не тупой.

Потом она хватает свою сумку и уходит вниз по улице.

Ди и я смотрим ей вслед.

Себе под нос Ди говорит:

— Она всегда такая сучка?

Я улыбаюсь.

— Такая уж она есть.

Потом я провожу рукой по своим липким волосам.

— Какого хрена, Ди?

Она снова складывает руки на груди и бормочет:

— Я не извиняюсь. Это естественная ошибка. Я тебе говорила, что у меня вечно так. Я даже с партнерами без обязательств умудряюсь все испортить. Я просто прогуливалась в обеденный перерыв, и просто глазам не могла поверить, когда увидела тебя. Что еще я могла подумать? Хочешь послать меня подальше, твое решение, но я ни о чем не сожалею.

Я беру ее за плечи, опускаю голову и затыкаю ей рот глубоким поцелуем. Потом говорю ей:

— Не собираюсь я тебя посылать. И ты не должна извиняться.

Я знаю, знаю — ты что ли совсем из ума выжил, Мэтью? Нет, я не тюфяк — я просто ничего не имею против женщин со страстью, искрой. И небольшой собственнический инстинкт — не такая уж и проблема. Плюс, Барни Стинсон[18] уже высказался на этот счет, Долорес достаточно сексуальна, чтобы вести себя так ненормально, как ей только хочется, и я все равно не выкину ее из постели.

Конечно, это не значит, что я отпущу ее без расплаты. Поэтому я притягиваю ее крепче и трусь своей головой об ее лицо и голову. Растирая свою любовь — и как можно больше напитка.

— Ай! — кричит она и смеется и шлепает меня по спине.

Постепенно я отклоняюсь и говорю:

— Вот. Теперь мы квиты.

Быстренько целую ее в губы.

— Я собираюсь поехать домой, чтобы принять душ. — Потом у меня возникает замечательная идея. — Не хочешь присоединиться?

Она улыбается, пока вытирает щеки.

— Я должна вернуться на работу.

Я киваю.

— Но вечером мы увидимся?

— Конечно.

И только когда она уходит, я замечаю на ней белый халат, надетый поверх ее черного кожаного платья, бордовые колготки и высокие кожаные ботинки. Я кричу ей:

— Эй, Ди?

Она поворачивается.

— Захвати с собой белый халат. И пару защитных очков, если у тебя есть.

Вы посчитаете, что нам еще рано думать о ролевых играх. Но раскрою вам секрет: Для ролевых игр рано не бывает.

ГЛАВА 10

Несколько следующих вечеров мы с Долорес проводили вместе. Мы ходили в клубы потанцевать и оставались дома, начинали смотреть фильмы и пропускали их конец; занимались по несколько часов жарким сексом — таким, после которого чувствуешь себя грязным, но при этом тебе не терпится все повторить.

Мы также разговаривали — что удивительно. В постели, или сидя за столом друг напротив друга.

На поверхности обеденного стола.

Ди любит поболтать.

Любит делиться, что-то объяснять. Также у нее есть… теории… на любую тему, которую только можно вообразить. Хотя все ее теории довольно забавны, некоторые из них вполне ничего. Возьмите вот эту, например:

— Джон Хьюз[19] был неистовой женофобской свиньей.

— Откуда ты знаешь?

— Посмотри «Клуб «Завтрак». Там пять главных стереотипов парней — качок, бандит, мозг, придурочный учитель, прикольный надсмоторщик-пофигист. А что с девушками? Их две. Королева красоты и чудачка — подсознательно говоря целому поколению девчонок-подростков, что они могут быть либо красавицами, либо ненормальными, но ни то и другое вместе. Потому что в итоге, когда забавные девчонки становятся красавицами, они уже больше не чудачки. Это хреново. Думаю подать на него за это в суд.

Или это:

— Микроволновая печь — это зло, никогда себе ее не куплю.

— Ладно.

— Резкое увеличение уровня заболеваемости среди детей, аллергия, и нарушение развития можно как раз проследить с того момента, когда микроволновые печи стали использоваться в домашних условиях. Это потребительское злоупотребление. Но ты должен молчать об этом. У корпораций везде есть свои уши, и они не заставят себя должно ждать, чтобы прийти и заткнуть тебя.

— Мой рот на замке.

Потом, вот такая вот жемчужинка:

— Ты на самом деле думаешь, что пирамиды построили египтяне?

— Конечно, есть же документы.

— Ох, бедненький наивненький мальчик. Как же они смогли перемещать такие здоровые камни, размером с дом? Как же они смогли построить подземные прочные тоннели и комнаты, не имея никакого инженерного оборудования?

— Ну … если их построили не египтяне, тогда кто?

— Инопланетяне.

— Инопланетяне?