Читаем Все смиренно полностью

— Ты никогда не смотрел Стальные Магнолии? Ты хоть человек, вообще? Это был один из первых фильмов Джулии Робертс.

Я всплескиваю одной рукой, когда пытаюсь возразить:

— Нет, ни за что я не собираюсь смотреть Джулию Робертс! Дрю целый год по ней сох, когда был ребенком, и до сих пор не оправился. По сей день, сам того не замечая, у него вылетают фразочки из Красотки. Так что извольте.

— Тогда, что мы будем смотреть?

Я прокручиваю фильмы, что по запросу и нахожу победителя.

— Конан-Варвар. Самая великая история любви всех времен и народов.

Она морщит свой носик.

— Обычно Шварценеггер радует мой глаз, но сегодня я не в настроении. Давай посмотрим Стальные Магнолии.

Я качаю головой.

— Нет. Это два часа моей жизни, которые я потеряю впустую.

Долорес поджимает под себя ноги и поднимается на колени. По ее лицу скользит хитрая навязчивая улыбка, по которой я уже могу судить, что она в настроении кое-чем заняться. Она склоняется надо мной, я наклоняю голову в бок, чтобы не прерывать зрительного контакта.

— Ты чувствуешь себя получше, Мэтью? Потому что мне гораздо лучше.

Я быстро мысленно оцениваю свои возможности.

— Даа, я в порядке.

Ее улыбка становится шире, с еще большим намеком на секс.

— Тогда давай заключим пари. Кто первый заставит другого кончить, тот и выбирает кино? Что скажешь?

Теперь ясно, почему у Долорес такой успех в химии — у нее такой удивительный и изобретательный тип мышления.

Я в задумчивости прикусываю нижнюю губу.

— Я скажу, что это такое пари, в котором я с удовольствием одержу победу.

Она отклоняется назад и медленно распахивает свой халат.

— Не с таким удовольствием, как я заставлю тебя проиграть.

* * *

Мы были совсем рядом. Если бы это были гонки «Нэскар», пришлось бы обращаться к фотофинишу — нас отделяли несколько секунд. Но… Ди выиграла. Она выбирала кино. Хотя, я не слишком расстроился по поводу своего поражения. Если вы проигрываете пари, то это должно быть именно так.

В любом случае, Стальные Магнолии вовсю идут. И это лишь усиливает мое мнение о женщинах и фильмах, потому что в этом фильме ни черта не происходит. Начинается оно со свадьбы, а теперь, похоже, Джулия Робертс собирается умереть. А помимо этого? Просто куча девчонок болтают, делают себе прически, и еще больше болтают.

Ди сидит рядом со мной, сосредоточив свое внимание на фильме, в котором дама из Полицейского и бандита — здесь она мать Джулии Робертс — начинает разговаривать со своим друзьями на кладбище. Нос у Ди уже красный, а глаза на мокром месте. Я снова смотрю в кино и слушаю, как женщина начинает кричать и плакать и причитать, как ее внук сможет узнать, как же сильно его мать любила его.

И ни с того, ни с сего я начинаю думать о Маккензи, и — да простит меня Бог, — если бы что-то случилось с Александрой, как бы чувствовала себя Маккензи. Кто бы ей рассказал, как многого она бы лишилась. Стивен — отличный парень, замечательный отец, но мать — особенно такая ярая мамашка, как Александра — такая любовь — нечто иное. Сильнее.

Незаменимая.

Хоть и квартира Ди не очень пыльная, наверно что-то все-таки мне попало в глаза. Я их потираю, чтобы вытащить то, что мешает.

И шмыгаю носом. Чертова аллергия.

— Ты что ли плачешь? — удивленно спрашивает ее Ди, а в ее голосе слышится смех.

Скривив лицо, я поворачиваюсь к ней:

— Нет, я не плачу.

Потом снова смотрю на экран. Где бедная безутешная мать Джулии Робертс кричит, что она в порядке, когда очевидно, что нет. Плачет по всем тем вещам, которые она смогла сделать, а ее ребенок так и не смог.

Господи, как горько.

— Охренеть, это так печально! — я жестом показываю на телевизор. — Как ты можешь смотреть эту хрень и не хотеть при этом не застрелиться?

Ди начинает смеяться, закрывая рот рукой.

— Я люблю этот фильм, потому что он заставляет меня плакать.

Даже так? Это все равно, что сказать: я люблю столик в коридоре моих родителей, потому что вечно об него запинаюсь каждый раз, когда прохожу мимо него босиком.

— Почему?

Она пожимает плечами.

— Иногда полезно поплакать. Очищает душу. Ты никогда не плакал над фильмом?

Меня обижает то, что она вообще додумалась такое спросить.

Я качаю головой, а потом останавливаюсь, когда вспоминаю.

— Рокки-3. На этом фильме я плакал, но это не считается. Если кто-то не всплакнет, когда умирает Майки, у того нет души.

Она пожимает плечами.

— Не смотрела его.

— Многое пропустила. А Хищника смотрела?

Она качает головой.

— Оригинал Побег из Нью-Йорка?

Опять нет.

— Воины?

— Нееет.

Потом меня посещает мысль.

— Погоди, твой кузен рос с тобой и твоей матерью, так?

— С тех пор, как мне было шесть лет, да.

— Значит, у вас в доме жил мальчишка, и как так получилось, что ты никогда не смотрела эти фильмы? Это же классика!

Я ее спрашиваю, но почти уверен, что я уже знаю ответ.

Ди пожимает плечами.

— Билли был счастлив смотреть то, что смотрела я.

Конечно. Вот когда я решаю взять под свое крыло того беднягу, лишенного в жизни роли мужчины.

* * *