Эмма Чейз

Дополнительные рассказы

* Медовому месяцу конец! (POV Дрю)

Сучки наносят ответный удар

Мужчины любят Звездные Воины. И совсем не так, как женщины любят Титаник или Дневник Памяти — я плачу всякий раз, как их смотрю. Но Звездные Воины для мужчин — это нечто иное. Это не просто развлечение.

Они в них верят.

Это их путеводитель, их Библия. Другими словами, все секреты жизни можно найти в фильмах Джорджа Лукаса. По крайней мере, первые три. По мнению Дрю, последние три «лижут задницу».

Сейчас мы смотрим Империя Наносит Ответный Удар.

Дрю и я живем вместе уже чуть больше месяца. Но, кажется, что уже гораздо больше. Знаете, когда вы осветляете свои волосы? И через день-два вы уже не помните, как они выглядели до этого? Уже не можете себе представить, что когда-то ваши волосы не были такими живыми, не с таким насыщенным цветом? Очень похоже на это.

Вот мы где — лежим на полу, в куче подушек и одеял, поедаем попкорн — пока Хана Соло собираются вот-вот заморозить в карбоните. О, здесь и Маккензи тоже. Александр и Стивен попросили приглядеть нас за ней сегодня днем.

— Я этого не понимаю.

Дрю не отводит глаз от плазмы.

— Чего ты не понимаешь?

Я сажусь и объясняю.

— Человек вот-вот собирается умереть, а женщина, которую он все это время любил, говорит ему, что любит его — и что он отвечает? Что это за реплика такая?

Дрю выглядит по-настоящему шокированным.

— Эмм… самая лучшая за всю историю кинематографа?

— Почему он просто не сказал, что тоже ее любит?

Он садится, чтобы полностью сосредоточить свое внимание на мне. Готовьтесь выслушать поучения в лучших традициях мужской логики.

— Потому что он Хан чертов Соло. Он самый клевый парень в галактике. Ему не нужно говорить, что он ее любит — посмотри на все, что он для нее сделал. Она уже должна об этом знать.

Типично. Я качаю головой и смотрю на Маккензи, которая сидит между нами.

— Когда ты влюбишься? Пусть это будет такой парень, как Люк.

Дрю очень оскорблен.

— Нет, ни за что.

— Он милый. Храбрый, но чувственный.

— Люк — ноющий сучонок, до Возвращения Джидая.

Маккензи берет свой калькулятор и прибавляет десятку. Вы видели Банку Плохих Слов на кофейном столике? Дааа, она почти полная. Я говорю, Дрю просто следует купить Феррари уже сейчас. К тому времени, когда она подрастет, чтобы на ней ездить, они будут почти квиты.

— Если ты решишь — когда-нибудь — выйти замуж, Маккензи, это должен быть такой парень, как Хан.

Маккензи поворачивает свою голову от Дрю ко мне, будто она смотрит матч Уимблдон.

— Он самолюбивый и эгоистичный. Вечно убегает на своем космическом корабле…

— Это Тысячелетний Сокол, что б ты знала, — перебивает меня Дрю.

Я игнорирую его поправку.

— И, очевидно, что он плейбой! Бабник. Почему тебе хочется, чтобы с Маккензи был кто-то из таких?

— Поправочка: он был бабником. До того, как встретил Лейлу. Она его изменила. А Маккензи — как Лейла — будет умной, сильной, и властной. Она съест такого слабака, как Люк на завтрак. Хан, напротив же, сможет быть с ней на одной волне. Сможет удовлетворить ее.

Он улыбается — так, что у меня внутри все сжимается — когда добавляет:

— Как у нас.

Я дразняще улыбаюсь.

— Но я никогда не удовлетворена. Мне всегда хочется больше.

Голос Дрю многообещающе становится тихим:

— Тогда, думаю, мне надо будет работать сильнее.

И вот так просто, мы оказываемся в Стране Страсти. Привыкайте — такое случается часто. Наши взгляды цепляются, губя тянутся друг к другу. Не беспокойтесь о Маккензи, здесь нет ничего такого, чего она до этого бы ни видела.

Дрю большой любитель ПВЧ.[1] Когда дело касается выражения чувств — и всего, что с этим связано — он нетерпелив и испорчен. Так что если он хочет ко мне прикоснуться, поцеловать меня? Он это делает. И ему на самом деле все равно, кто в этот момент находится вокруг нас.

Это может реально возбуждать — или невероятно раздражать, в зависимости от ситуации.

Прежде чем наши губы касаются, звонит телефон. И светлая головка Маккензи оказывается между нами.

— Я возьму!

Александра говорит, что в последнее время Маккензи любит отвечать на телефон.

— Дом Эван-Брукс?

Мило, не правда ли?

Она слушает, что ей говорят в трубке, потом поворачивается к Дрю.

— Дядя Дрю, это швейцар. Он говорит, что там для тебя посылка.

— Скажи ему, пусть распишется, я заберу ее позже.

Она так и делает. Потом слушает, снова и говорит:

— Он говорит, там скоро-пор-тящееся.

Дрю хмурится, гадая, что там может быть.

— Ладно, скажи ему, пусть поднимут сюда.

Дрю ставит фильм на паузу. Прежде, чем встать, он берет мою руку и нежно ее целует. И его взгляд обещает мне намного больше.

Это наши первые выходные в одежде. И хотя, я обожаю Маккензи, я солгу, если скажу, что не жду немного попозже кое-чего, что детям до 16. Да, меня зовут Кейт, и недавно я стала секс-зависимой.

Но давайте, вы только посмотрите на этого мужчину. Разве меня можно в этом винить?