Читаем Время бабочек полностью

Всхлипывая, Мате рассказала, как все произошло, ее голос был сиплым из-за астмы, которая у нее всегда обострялась, когда она расстраивалась. Они с Леандро легли спать и проспали часа два, а потом услышали стук в дверь. Стучавшие были из СВР и не долго ждали ответа. Они взломали дверь, ворвались внутрь, избили Леандро и увели его с собой. Потом они перевернули все вверх дном, вспороли обшивку дивана и стульев и укатили на новом «Шевроле». Мате остановилась, ей не хватало дыхания, чтобы продолжать.

– Но почему? Почему? – не унималась мама. – Леандро такой серьезный молодой человек, инженер! – Мате и Деде не знали, как ей ответить.

Деде попыталась дозвониться до Минервы в Монте-Кристи, но оператор сообщил, что связи нет. Мама, до этого принимавшая их пожатия плечами за ответ, пристально посмотрела в глаза каждой из дочерей.

– Что здесь происходит? И не пытайтесь снова отмолчаться. Я точно знаю, что-то происходит.

Мате вздрогнула, как будто осознав, что плохо себя вела.

– Мама, – сказала Деде, понимая, что пришло время открыть матери всю правду. Она похлопала рукой по дивану между собой и Мате. – Тебе лучше сесть.

* * *

Деде выбежала на улицу, едва послышался шум во дворе. Поначалу она не могла взять в толк, что происходит. Вся прислуга собралась на лужайке перед домом, у Фелы на руках надрывался в плаче Раулито. Рядом стояла Норис, держа Манолито за руку, оба они плакали. А Патрия упала на колени, раскачиваясь взад-вперед и горстями выдергивая траву из земли.

Фрагмент за фрагментом, Деде потихоньку собрала воедино историю, которую рассказывала Патрия.

Прежде чем из СВР пришли за Педро и Нельсоном, они, предупрежденные знакомыми, сбежали в горы. Патрия открыла дверь и сообщила офицерам, что ее муж с сыном уехали в столицу, но те все равно ворвались внутрь. Они обыскали дом, перерыли поля и нашли закопанные ящики с преступным содержимым, а еще старую коробку с бумагами. «Подстрекательские материалы», – говорили они. Но Патрия углядела только милые блокнотики, заполненные девчачьим почерком. Скорее всего, тетрадки Норис, которые она спрятала в роще, чтобы скрыть от любопытного старшего брата.

Они перевернули весь дом, вынесли двери и окна, выкорчевали бесценные балки красного дерева из старого семейного ранчо Педро. Заливаясь слезами, Патрия говорила, что на ее глазах будто бы рушилась ее жизнь: стебли вьюнка, которые она обвила вокруг других растений на окне; портрет Пресвятой Девы в серебряной рамке, освященный епископом Игуэя; шкаф, который она по трафарету разрисовала уточками, когда родился Раулито.

Все это было разрушено, сломано, осквернено, уничтожено. А потом они подожгли то, что осталось.

Увидев пожар и испугавшись за Патрию с детьми, Нельсон и Педро спустились с холмов, подняв руки над головой, и сдались СВР.

– Я же была послушной! Я делала все правильно! – кричала Патрия, обращаясь к небесам. Земля вокруг нее была голой, трава печальными клочками валялась по сторонам.

Деде не знала, почему она сделала то, что произошло дальше. Ей казалось, что из-за горя ей хотелось спасти хоть что-то. Она встала на колени и начала утрамбовывать траву там, где она росла раньше. Успокаивающим голосом она напомнила сестре о вере, которая всегда поддерживала ее.

– Ты веришь в Господа, Вседержителя, Творца неба и земли…

Всхлипывая, Патрия пала ниц, твердя Символ веры:

– Света от Света, ради нас, людей, и ради нашего спасения…

– …сошедшего с небес, – твердым голосом подытожила Деде.

* * *

Они не могли связаться с Хаймито, потому что он на целый день уехал на табачные торги. Новый врач не смог приехать из Сан-Франсиско после того, как они объяснили ему, зачем он им нужен. У него неотложное дело, сказал он Деде, но, прекрасно разбираясь в оттенках страха, она догадалась, что он просто боится. Дон Бернардо любезно принес успокоительные доньи Белен, и, не делая различий, Деде раздала каждому по небольшой дозе, даже малышам, даже Тоно и Феле, и, конечно, своим мальчикам. Дом наполнился гнетущей тоской, под воздействием милтауна[188] и недавних событий все двигались словно в замедленной съемке. Деде продолжала дозваниваться до дома матери Маноло, где находилась Минерва, но линия окончательно вышла из строя, и телефонистка начала раздражаться.

Но Деде не оставляла попыток и в конце концов все же дозвонилась. Какое облегчение она почувствовала, услышав голос Минервы! Тогда-то она и поняла, что, несмотря на всю свою нерешительность, у нее никогда не было особого выбора. Неважно, участвовала она в их подпольных делах или нет, ее судьба была накрепко связана с судьбами ее сестер. Она всегда будет испытывать те же страдания, что и они. Если бы они умерли, она ни за что не пожелала бы продолжать жить без них.

Да, Маноло тоже арестовали вчера вечером. Голос Минервы был напряженным. Донья Фефита, мать Маноло, без сомнения, была рядом. Время от времени Минерва разражалась приступами ужасного кашля.

– Ты в порядке? – спросила ее Деде.

Последовала долгая пауза.