Читаем Время бабочек полностью

Все это всплыло на суде над убийцами спустя год после смерти Трухильо. Но даже тогда обсуждалось несколько вариантов развития событий. Каждый из пяти убийц утверждал, что бо́льшую часть работы совершили другие. Один из них даже говорил, что они вообще не убивали. Просто отвезли девочек в особняк в Ла-Кумбре, где Хозяин сам довел дело до конца.

Около месяца суд целыми днями транслировали по телевидению.

Трое убийц наконец признались в убийстве сестер Мирабаль – каждый взял на себя по одной. Еще один убил Руфино, водителя. Пятый стоял на обочине, чтобы предупредить остальных, если увидит приближающуюся машину. Поначалу каждый из пяти пытался выдать себя за того, с самыми чистыми руками.

Я не желала слушать, как они это сделали. Ясно как день: я видела отметины на горле Минервы; отпечатки пальцев на бледной шее Мате. Они били их дубинками – я увидела это, когда стригла ей волосы. Они убивали наверняка. Но я не думаю, что над моими сестрами надругались, нет. Я проверила, насколько смогла. Думаю, можно с уверенностью сказать, что они действовали как убийцы-джентльмены.

Покончив с делом, они уложили трупы в джип: девочек – в кузов, Руфино – в кабину. На крутом повороте у трех крестов они столкнули машину с обрыва. На часах была половина восьмого. По словам одного из моих посетителей, Матео Нуньеса, он как раз начинал слушать на своем маленьком радиоприемнике молитву Святого Розария, когда услышал жуткий грохот. О суде над убийцами он узнал по тому же радиоприемнику. Тогда он вышел из своей хижины, затерянной высоко в горах, положив ботинки в бумажный пакет, чтобы не износить их. Путь занял у него несколько дней и дался ему нелегко. Пару раз его подвозили, иногда он шел не в ту сторону. Когда он все-таки добрался до моего дома и надел ботинки, чтобы войти в дверь в приличном виде, я увидела его в окно. Он назвал мне точное время и воспроизвел страшный грохот, изобразив рукой траекторию падения джипа.

Он проделал весь этот путь только для того, чтобы мне это сообщить.

* * *

Убийцы получили по двадцать и тридцать лет – на бумаге. Я не могла понять, почему у одних срок меньше, чем у других. Скорее всего, двадцать дали тому, кто стоял на обочине. Возможно, еще один раскаялся на суде. Не знаю. В любом случае их приговоры мало что значили. Все они были освобождены во время череды революций, которые мы затевали так регулярно, будто желали доказать, что можем убивать друг друга и без приказа диктатора.

Едва получив приговор, каждый из убийц дал интервью. Их постоянно крутили в новостях. Что убийцы сестер Мирабаль думают о том, что об этом? Мне было невыносимо это слушать. У нас дома не было телевизора, а тот, что стоял у мамы, включали только ради детских мультфильмов. Я не хотела, чтобы племянники росли, взращивая в себе ненависть, устремляя взгляд в прошлое. Имена убийц ни разу не слетели с моих губ. Я хотела, чтобы у этих детей было то, чего хотели бы для них матери, – возможность счастья.

Время от времени Хаймито приносил мне газеты, чтобы я была в курсе, какие великие события происходят в стране. Но я только сворачивала их поплотнее и использовала как мухобойки. Так я пропустила некоторые важные события. День, когда Трухильо был убит группой из семи человек, часть которых были его старыми приятелями. День, когда освободили Маноло и Леандро, – Педро к тому времени уже был на свободе. День, когда все члены семьи Трухильо бежали из страны. День, когда объявили выборы – наши первые свободные выборы за тридцать один год.

– Неужели ты не собираешься все это читать? – усмехался Хаймито, пытаясь меня растормошить. Или, скорее, вернуть мне надежду. Я улыбалась, благодаря его за заботу, и отвечала:

– Зачем? Если я могу услышать все это от тебя, мой дорогой.

Он подробно пересказывал мне все новости из газет, но я не особенно слушала. Я делала вид, что мне очень интересно, кивала и улыбалась. Я вовсе не желала задеть его чувства. В конце концов, я ведь внимательно выслушивала всех своих посетителей.

Дело было в том, что я просто не могла переварить столько информации.

* * *

Я слышу, как Мину готовится ко сну в старой комнате своей матери. Она выглядывает в открытое окно и размеренно рассказывает мне о том, что произошло в ее жизни с момента нашей последней встречи. Новая коллекция детской одежды, которую она создала для своего магазина в столице; курс поэзии и поэтики, который она ведет в университете; чудесный малыш Жаклин и перепланировка ее пентхауса; проекты Манолито в области сельского хозяйства… Все это умные молодые мужчины и женщины, зарабатывающие хорошие деньги. Они совсем не похожи на нас. Они с самого начала знали, что им придется покорять мир.

– Я тебе наскучила, мама Деде?

– Вовсе нет! – отвечаю я, покачиваясь в приятном ритме под звуки ее голоса.

Маленькие новости – вот что мне нравится, говорю я всем. Сообщайте мне только маленькие новости.

* * *

Иногда друзья рассказывали мне, что в те дни я была не в себе. Они говорили:

– Ай, Деде, ты бы видела себя в тот день!