Читаем Возвращение самурая полностью

Атаман Семенов появился ближе к полуночи – коренастый усатый человек с монгольским, точнее, бурятским лицом и кривыми ногами кавалериста. Он немногим старше Василия, но уже начал сильно полнеть.

Атаман вяло ответил на приветствия своих сторонников и подсел к общему столу. Выпив рюмку-другую, ударился в воспоминания о том, как воевал с большевиками в Забайкалье, с тяжелой ненавистью обругал японцев, у которых здесь, в Токио, пытался отсудить свои собственные миллионы, находящиеся в японских банках. Впрочем, тут же поправился он, среди них есть и очень стоящие люди вроде генерала Араки, который всячески поддерживал казачьи войска в борьбе с красными.

– Араки – это «наш» японец, – разговорился атаман, зажевывая саке острой морской капустой, припахивающей йодом. – Вообразите: после окончания Русско-японской войны их генеральный штаб командировал его в Петербург на стажировку – учиться военному делу. И наши приняли! Да еще послали в действующую армию на германский фронт. Он оттуда вернулся с русскими орденами и даже с медалью в честь трехсотлетия дома Романовых. Во как! Шпион, конечно, и мерзавец. Но – восхищаюсь! Нам бы таких побольше – глядишь, и создали бы Панмонголию под нашей, а не под японской крышей.

– Григорий Михайлович предлагает очень ценную идею «союза религий» в целях борьбы со всемирным атеизмом, – льстиво разъяснил Сазонов.

«Атаман явно позаимствовал эту идею у барона Унгерна, – подумал Василий, сочувственно покивав головой. – Тот даже буддизм принял и получил высокий титул потомственного монгольского князя, а потом, говорят, объявил себя чуть ли не живым богом. А стоит за всеми этими атаманскими идеями вполне материальная вещь – борьба за признание законными полученных от монгольских князей прав на развитие в Монголии лесных концессий».

Однако списывать со счетов этот «обломок империи» было пока еще рановато: за ним несколько тысяч штыков, возможная поддержка японцев. И надо внимательно последить за его попытками наладить финансовые контакты с американцами, которые еще не забыли о своих интересах в Приморье, хотя и вынуждены были уйти оттуда.

* * *

Словом, помимо направлений, намеченных Центром, планировались и другие, достаточно интересные и перспективные.

Ощепков не ошибался – через три-четыре года уже Рихарду Зорге пришлось заниматься атаманом Семеновым, который втянул-таки забайкальских казаков и остатки недобитых белых соединений в авантюру по выполнению пресловутого «Меморандума Танаки», где провозглашалось:

Теперь должен быть сделан третий шаг – завоевание Маньчжурии и покорение всего Китая…

Овладев всеми ресурсами Китая, мы перейдем к завоеванию Индии, стран Южных морей, а затем и завоеванию Малой Азии, Центральной Азии и, наконец, Европы. Но захват контроля над Маньчжурией и Монголией явится лишь первым шагом, если нация Ямато желает играть ведущую роль на азиатском континенте.

Раса Ямато может перейти к завоеванию мира».

Вот так – не больше и не меньше!

Василий Ощепков не мог не чувствовать эту угрозу, как чуткий сейсмограф ощущает малейшие изменения в сбое ритмов кардиограммы Земли еще задолго до того, как мир встряхнут первые грозные разрушительные колебания и толчки.

Ощепковы активно искали новые источники информации.

Нашлось дело и для Маши – она дала объявление об открытии частных курсов русского языка для офицеров и вскоре обзавелась десятком слушателей. Правда, эта ее деятельность была не очень по душе Василию: он видел, что жена сильно устает к вечеру. Не нравился ему и появившийся у нее кашель, который она, впрочем, беспечно объясняла тем, что от застарелого запаха гари на улицах у нее першит в горле.

* * *

Василий был уверен, что план, который он себе наметил, успешно выполняется и он не без пользы действует здесь, в Токио, особенно учитывая, что в разведке его еще можно было считать новичком. Вполне доброжелательной была и мартовская встреча с Михаилом Агаповичем Бабичевым, не считая того, что почему-то Центром малорезультативной была названа работа «Чепчина» и было предложено подыскивать другого агента. Уточнялась задача: направить всю работу на выяснение политики японцев в Китае и создать сотрудника в Министерстве иностранных дел.