Читаем Вопреки искусству полностью

Астрид варила варенье и закатывала его в банки, разливала по бутылкам компот. В темноте подвала ярко белели наклеенные на банки и бутылки ярлычки. Усевшись между загонами для животных, Эйвинд с Матильдой сушили рыбу, чистили стебли ревеня и мелко рубили их — ревень шел в супы и каши. «Мы собирали чернику, бруснику, клюкву и грибы, собирали все, что было съедобным, и старались почаще уйти в лес и подольше не возвращаться, бродили там до темноты».

Они старались подольше не возвращаться из леса, шли по звериным следам, прислушивались к охотничьим выстрелам. Наступил сезон охоты на зайцев, оленей и куропаток. Куропачьи тушки висели в подвале, связанные проволокой, из перьев выглядывали маленькие головки с закрытыми глазами, а сами перья побелели. В горах выпал снег. Земля в лесу затвердела от заморозков. Болота покрылись льдом, а лед на небольших горных озерцах стал таким прочным, что по нему можно было кататься. Поля побелели. Работы стало мало. Матильда пошла в школу, а Эйвинд сидел перед камином и ждал. Порой, дожидаясь ее из школы, он читал. Порой он писал письма матери, они становились все короче и короче, а писал он их все реже и реже, последнее письмо он написал в ноябре, и в том же месяце мальчика отправили домой, против его воли, не дожидаясь окончания войны; ему велели приехать домой к Рождеству, но в том не было нужды, это слишком быстро, он не хотел домой. Он жалел, что вообще писал матери, письма должны были успокоить ее, а получилось наоборот. Письма произвели на нее совсем иное впечатление. На хуторе ему было хорошо, и это причиняло ей боль. Наверное, потому, что он прекрасно обходился и без нее. Наверное, потому, что он упоминал в письмах Матильду. Ему следовало научиться врать. Следовало научиться хранить секреты. Следовало научиться всему, что сопутствует любви.