Читаем Ветер истории полностью

Все тут же потребовали подробностей. Игнат умудрился обзавестись какими-то знакомствами и новости внешнего мира узнавал первым. В этот раз он знал мало. Сказал, что брошюра такая ходит по рукам солдат и, что особенно удивительно, офицеров гарнизона и среди рабочих, что подписана она неким т. Волковым и что Волков этот никому до сих пор известен не был.

Народ обдумал эту скудную информацию и вновь принялся обсуждать статью. Я с интересом слушал обсуждения, отмечая для себя на будущее особенности восприятия местными новой информации. Стало неожиданно приятно, что мое творчество, хоть и в дважды переработанном виде вызывает такой отклик.

Случай этот меня взбодрил и заставил подумать, что еще я могу сделать для страны. Школа была довольно закрытым миром, все разговоры в котором были о войне и очень быстро внешний мир отдалялся и становился призрачным как иное измерение. Поскольку значительное время учебы было отведено на изучение пулеметов различных систем, то мысли мои сползли в сугубо техническое русло. В первую очередь я героически попытался выдавить из памяти устройство калаша. Уж больно заманчивая идея единого комплекса стрелкового оружия. Автомат, пулемет и, учитывая здешние реалии, самозарядная винтовка одной системы. Однако, вспомнить то, чего на самом деле и не знал никогда, не удалось.

В армии свою нормальную для каждого мужика тягу к оружию я удовлетворить не смог. Виной тому были два придурка служившие за пару лет до меня. Они, напившись, сняли с ремонтируемого бардака ПКТ и шарахались с ним в ночи по территории части, пока не напоролись на офицера и не попытались его напугать. Офицер, когда на него наставили пулемет и заплетающимся языком оповестили о скорой смерти, испугался настолько, что погнул ствол пулемета об ребра идиотов. С тех пор ПКТ с техники направленной в ремонт снимали, а автомат я в руках держал ровно три раза. Один раз сделал три выстрела перед присягой, на самой присяге и на занятие по неполной разборке и чистке. Так что выполнение первого пункта обязательных деяний попаданца было с позором провалено.

Я, было, впал в депрессию, но рождественские праздники ее развеяли. Трудно мне далась церковная служба. Присутствие на ней было обязательным и с непривычки длительное стояние в душной от толпы молящихся и множества горящих свечей стало для меня серьезным испытанием. К счастью кончилась служба раньше, чем я потерял сознание. Товарищи, подпиравшие меня с боков, деликатно не подавая виду, вывели меня на улицу и дали отдышаться. Никто не удивлялся моей слабости, видимо, списав на последствия контузии. По окончанию официальной части с речами и зачитыванием поздравлений от командования всех уровней, включая императора, настало долгожданное застолье. Долгожданным оно было в первую очередь из-за рождественского поста. Народ быстро размяк и начались разговоры обо всем на свете. До политики пока дело не дошло, начальство было рядом, а пьяниц в школе не водилось.

Лично мне пост дался трудно, не привык я к такому. Хотя, до попадания пару раз порывался выдержать Великий Пост, но жизненные обстоятельства в виде друзей и их дней рождений каждый раз срывали мои планы. Так что, первые полчаса после допуска к столам, я из общения выпал. Впрочем, не я один истосковался по скоромному, так что сильно я не выделялся.

Когда же я насытился и принял участие в застольной беседе, речь шла о перспективах развития бронеавтомобилей. Естественно, обсуждалось и каким должен быть идеальный броневик. Послушав минут пять, чтобы уловить нить разговора, я решил поучаствовать.

— Вот тут я с вами не согласен. Пушка на броневике — явное излишество.

Меня тут же закидали примерами успешного применения пушечных броневиков и потребовали объяснить, как бы участники упомянутых боев выкрутились из положения без пушки.

— Как раз тут я не спорю, пушка на поле боя нужна. — расслаблено откинувшись на спинку стула, принялся я рассуждать. — Однако, пушка требует более серьезной платформы, чем колесный броневик. Он ведь, по большому счету, может применяться только на дороге или в поле не тронутом артиллерией. Ну и где вы сейчас найдете поле боя не перепаханное снарядами? Так что вопрос не в том, нужна ли пушечная техника на поле боя, нужен ли на поле боя броневик.

Зря я это сказал. Патриоты бронеавтомобильного дела восприняли мое высказывание как вызов. На меня обрушились десятки примеров боев, теорий и вопросов, что я с таким мнением делаю в школе. Я стойко выждал, пока поток иссякнет и ответил всем сразу.