Читаем Ветер истории полностью

Волковым он меня назвал не случайно. На таких собраниях я представлялся своей настоящей фамилией. Так я одним выстрелом убивал двух зайцев. Во-первых соблюдал конспирацию, а во-вторых я планировал после революции избавиться от дурацкой фамилии Пациент, ведь многие революционеры вошли в историю под своими партийными кличками.

— Для статьи нужны цифры и имена, а для сбора этого материала нужно время, которого у меня практически нет. Я ведь госпиталь незаконно покидаю. Если поможете с этим, то постараюсь написать.

— Ну с этим-то помочь не трудно.

Мы вышли из чайной и через пятнадцать минут блуждания дворами пришли к двери в какой-то подворотне.

— Это рабочая библиотека — сказал провожатый, толкнув дверь.

Я с интересом огляделся. Библиотека была скорее читальным залом. Четверо пролетариев, что-то старательно штудирующих за столами, глянув на нас, тут же вернулись к своим книгам. Стеллажи располагались вдоль стен, еще один стол стоял у входа. За ним сидела строго вида девушка в синем жакете. К ней мы и направились.

— Здравствуйте, Елена Владимировна. Помогите товарищу Волкову с подбором материалов для его статьи, пожалуйста. Эта статья может оказаться очень важной для нас. — сказал провожатый в полголоса.

— Здравствуйте, Вениамин Петрович. Конечно, какие материалы вам нужны? — повернулась она ко мне.

В библиотеке я провел четыре дня. Тематика материалов стремительно расширялась. Кроме сопоставления военных операций, я вплел и золотые кредиты и политику Европы во время русско-японской войны и много чего еще. В итоге собрав уйму фактов и набросав основные тезисы, я решил взять небольшую паузу, чтобы мысли в голове улеглись и начать статью уже на свежую голову.

Я устало плелся по Суворовскому к госпиталю и не обращал внимания на окружающих.

— Здравствуйте, Сергей Алексеевич! Вам уже разрешили выходить на улицу?

Я дернувшись от неожиданности, удивленно уставился на Сашеньку. Вид у нее был жизнерадостный как никогда.

— Здравствуй, Александра Александровна. Нет, не разрешали, я сбежал.

— Я совсем не удивлена! — вопреки моим ожиданиям, Сашенька не стала ругаться как обычно, а развеселилась — вы всегда были непослушным пациентом.

— Каюсь, виновен. — улыбнулся я — Ну а вас каким ветром сюда занесло? Неужели меня решили навестить?

— Я здесь учусь. — Она немного смутилась — Учеба отнимает много времени. Конечно, это не оправдание, давно надо было навестить вас и других раненных нашего полка. Я обязательно сделаю это на неделе! Честное слово!

— Буду ждать с нетерпением! Ну а у вас как дела идут?

— Замечательно! Мне очень нравится учиться! — Сашенька мечтательно подняла глаза в небо — Медицина, определенно, мое призвание! Валерий Петрович говорит, что у меня дарование!

Сашенька еще долго изливала на меня радость и хвасталась успехами в учебе. Она была счастлива и немного не в себе, как бывает с влюбленными. Я даже позавидовал ей — живет спокойно, радуется жизни, не зная какой ужас нас всех ждет вскорости.

В госпиталь я попал только через полчаса и сразу завалился в кровать. Надо было переварить впечатления и упорядочить мысли.

Утром я начал работу над статьей, но после обеда был вынужден сбежать, уж больно любопытными были измученные скукой соседи. Я отделался от них парой выдуманных историй о своих похождениях в городе и отработанно просочившись через черный ход, пошел в библиотеку. Точнее сказать, пошел я к трамвайной остановке на Невском.

Спокойно сесть не вышло. Пока ждал трамвая, из ресторана вывалилась шумная компания во главе с пьяным в хлам господином в распахнутой шубе. Окруженный какими-то прихлебателями и девицами не самого тяжелого поведения, одной рукой прижимал к себе одну из этих девиц, а другой сосредоточено пытался попасть в карман. Я отвернулся. Это непрекращающееся гульба во всех ресторанах вызывала отвращение и раздражала всех, включая меня.

— Вот вам всем на чай! Знайте мою щедрость! — раздалось за спиной.

Некоторые из стоявших на остановке, оглянулись. Я не стал. До выпендрежа пьяного ворья мне дела не было. Тем более трамвай уже показался. В том, что гуляка пропивает наворованное, я не сомневался. На войне наживались все, кто мог дотянуться до кормушки. Цены накручивали в несколько раз, поставляли откровенное гнилье, а то и просто воровали предоплаты полученные на фирмы-однодневки. Чем-то это напоминало рассказы о девяностых. Сам я их не помнил, но образ нового русского сорящего деньгами и клинически тупого бандита, сильно напоминал местных воротил. Нет, они не носили малиновые пиджаки и не возили автоматы в багажники, но презрение к окружающим и остервенелое желание прогулять наворованное как можно быстрее было такое же.

Неожиданно, мне в плечо вцепилась рука.

— Эй, герой, распотешь меня рассказом про свои подвиги — красненькую дам! — пьяный урод заржал. Его визгливо поддержали девки.