Читаем Верняк полностью

– Я понял, что все это дерьмо, как только меня сюда определили, – уточнил он. – Одна баба – одна неприятность. А шесть? И Бог мой, – его глубокий и скрипучий голос стал еще глубже и практически превратился в сплошной скрип, – такие бабы!

– Да. Как вас зовут?

– Моллюск. Зовите меня Моллюском, если хотите.

– Моллюском?!

Наемный телохранитель, гангстер, так мне показалось с первого взгляда, – и с таким имечком! И я не надеялся, что он расколется сразу и так просто. Здесь было что-то... ну, скажем – непонятное!

Но скоро я все понял.

– Обожаю моллюсков, – сказал он. – Жареных или свежих, мне все равно. Пью их сок. Ем. А все мало. Разводил бы их как кошек или собак, если бы знал как. Собирай и ешь себе...

– Так вы любитель моллюсков, да? Послушайте, Моллюск, а как насчет того, чтобы рассказать все в более доступной форме? Притворитесь, что диктуете краткую исповедь в полиции. Что, кстати сказать, будет правдой.

– Знаю, знаю. Я имею право на адвоката. Если не могу нанять сам, мне его предоставляют. Вы мне его предоставите.

– Нет, не предоставлю.

– Так что же вы хотите знать?

– Все, что знаете вы.

Знал он не слишком много, но для начала вполне достаточно. Ему заплатил пару сотен старый знакомый, которому Моллюск иной раз помогал и прежде. Всех дел-то: денек-другой присмотреть за "шестью бабами".

– А кто этот малый? – спросил я его.

– Изи, – сказал он. – Изи Баннерс.

– Ага. Кто-нибудь ему помогал или он сам справился?

– Сам. Он сделал все по-умному. Арендовал "конти"-седан, который как две капли воды похож на лимузин. Заплатил за месяц, хотя езды было на день, и поехал туда, где были эти куколки, прикинулся шофером и привез их сюда. Вот уж, наверное, они удивились, когда вылезли из машины.

– Вы знаете, где он их подобрал?

– Нет. Откуда мне знать?

– В аэропорте Лос-Анджелеса. В международном аэропорте. Они прилетели на частном самолете из-за границы. Не знали?

– То-то, я гляжу, как-то они не по-нашему выглядят... Из аэропорта? Ха!

– А как Изи узнал об их прибытии в аэропорт?

– Понятия не имею. Я не знаю об этом ничего.

– Кто еще в этом деле участвует? Я хочу сказать, кроме вас.

– Хоть убейте, не знаю. При мне он никого не упоминал.

– Вы что-нибудь знаете об Арнольде Трапмэне?

– О ком?

Я снова назвал ему имя.

– Нет, впервые слышу.

– Что за дельце, которое обделывает Баннерс?

Об этом он тоже ничего не знал. Просто польстился на две сотни долларов, и все.

– Плюс шалости с шестью девицами разом? А?

– Дерьмо, – сказал он. – Никоим образом. Изи велел, чтобы я вел себя с этим товаром, будто я евнух...

– Евнух?

– Ага. Я и не знал, что это такое. Но Изи объяснил. А я ему: лучше, говорю, сроду такого не знать...

Больше мне нечего было узнавать от Моллюска, и, когда я был уже готов покинуть его, он сказал почти плаксиво:

– Ну не странно ли, как бывает? Сижу здесь, смотрю на баб, почитываю книжицу, все тихо, спокойно. И вдруг вы налетаете, как паровоз. А ведь я вовсе не собирался лезть в драку из-за баб.

– Что? Не собирались?

– Если бы вы мне дали шанс, я бы сделал так, как вам надо, и был бы смирным, как моллюск. Какой мне интерес рыпаться? Чтобы вы сделали из меня отбивную котлету.

– Моллюск, знаете что?

– Что?

– Я бы предпочел, чтобы вы мне этого не говорили.

В последние минуты нашего разговора он стонал, поэтому я спросил его:

– Могу я что-нибудь сделать для вас?

– А что, разве вы недостаточно сделали?

– Не в том смысле. Я имею в виду, что вы стонете и так далее... Вы в порядке?

Громила посмотрел на меня так, будто куснул моллюска больным зубом и будто в этом моллюске было слишком много горячего соуса, а сам он еще оставался в раковине.

– Конечно. Со мной все в порядке, – сказал он саркастически. – Я превосходно себя чувствую. А застонал потому, что вдруг почувствовал себя еще лучше.

Я похлопал его по плечу и вернулся к гарему. Появление избавителя было встречено гробовым молчанием.

Я остановился перед ними и потер руки, что вовсе не имело никакого тайного смысла. Я, конечно, знал, особенно теперь, когда мой мозг перестал работать так лихорадочно, как во время измотавшей меня схватки с Моллюском, что не имею права не только требовать, но и ждать каких-либо милостей от этих заколдованных прелестниц. Вне зависимости от того, насколько благодарны они мне были.

Мне было нетрудно вспомнить кое-что из того, что говорил Шейх, включая и красочное описание такой весомой личности, как Харим Бабуллах.

Я прикинул, на сколько весомей Моллюска может оказаться этот Харим. Вероятно, вдвое.

И все же не было причины, по которой нам нельзя было познакомиться немного поближе. Вступить в более дружеские отношения.

– Ну, девушки, – обратился я к ним снова и все еще улыбаясь. – Надеюсь, вы чувствуете себя счастливыми? Бодрыми? Вы рады, рады, что я пришел сюда и спас вас от судьбы, худшей, чем... ну, в общему что я вас спас? Кто знает, от чего? Готов об заклад побиться, что вы... Эй, да скажите хоть словечко!

Никакого ответа.