Читаем Великий Гэсэр полностью

В первый день я записал 1220 строк, девятого октября — 1315, десятого —1365 и одиннадцатого —1380 строк. Дни были короткими, вечерами при семилинейной лампе было темновато. Так что за четыре дня было записано всего 5280 строк из “Гэсэра”. Дальше сказитель отказался рассказывать, ссылаясь на головную боль, на работу и т. д. Во время рассказа старик часто делал паузы, ссылался на то, что многое забыл.

— Вот если бы был жив Ноёт, он мне напомнил бы, — говорил он, в глазах его появлялись слезы. По-видимому, он очень любил своего младшего брата и тяжело переживал его смерть, хотя тот и умер в возрасте 66 лет. Ноёт не был улигершином, но он хорошо знал содержание многих улигеров и всегда поправлял брата, когда он делал пропуски и сокращения. Пёохон Петрович был противником сокращенных вариантов “Гэсэра”.

Он верил в то, что все герои улигеров после смерти продолжают существовать либо на небе в образе звезд, либо в подземном царстве в качестве слуги грозного царя потустороннего мира Эрлэг хана. Гэсэр, по его словам, не терпел плохих рассказчиков, а хороших рассказчиков мог брать к себе на небо. По этому поводу существует такая легенда. Один знаменитый улигершин в течение 9 дней и 9 ночей рассказал все девять ветвей "Гэсэра". Когда он перед восходом солнца сообщил своим слушателям, что уже рассказан весь улигер, кто-то громовым голосом сказал: "Хорошо ты рассказывал. Я хотел тебя взять с собою на небо, но ведь ты забыл про кнут, оставленным мною на пне". Когда пораженный улигершин со своими слушателями вышел на улицу, то на свежем снегу увидел следы копыт коня, которые были величиной с трехведерный котел. В эту легенду верил и Пёохон Петров.

***

Второй раз я был у П. Петрова с 7 по 15 февраля 1941 года.

На этот раз мною были записаны пять глав “Гэсэра" и отрывок из него “Ута Сагаан баатар". Была также записана эпическая поэма “Могой Сагаан хубуун". Нужно оговориться, что глава “Война Абай Гэсэра с Шэрэм минаата Альбан Шудхэром” записана вкратце, лишь отрывками. Выше говорилось о смерти младшего брата сказители, а на этот раз, ко времени моего приезда, умер еще и новорожденный внук сказителя. К тому же верующие сказители после зимних холодов боятся рассказывать о Гэсэре, в особенности об Альбан Шудхдре (самом страшном враге Гэсэра).

На этот рад я записал вкратце автобиографию и репертуар сказителя.

Пёохон Петрович родился и 1866 г. в улусе Хадаахан, на острове р. Ангары, который называется Уйга, в 15 км выше Балаганска, в семье Петруунха Бааниева (Петра Иванова). Семья его отца была многочисленной: пятеро дочерей и трое сыновей. Занимались скотоводством, сеяли очень мало: 1/2 или 3/4 десятины ржи. Часто не хватало хлеба до весны, пробивались арсой. Отец Пёохина в трудное время часто говорил детям:

Нажар эрэхэ,

Налгай болохо,

Гэзэгэ халаха,

ГудэЬэн садаха.

Лето придет —

хорошо станет,

затылок нагреется,

желудок сытым будет.

В те времена не было школ. Малышам скучно бывало в долгие осенние и зимние вечера в полутемных избах. В эти вечера они собирались по 5–6 человек и просиживали у кого-нибудь, загадывали загадки, рассказывали друг другу короткие сказки, играли в шашки или в ладышки (косточки), но больше всего любили слушать улигеры. Отец Пёохона Петрова, Петруунха, был сказителем. В его репертуаре были: “Эрэ Тоохлой мэргэн”, “Абай Гэсэр хаан”, “Хатуу Хара хаан”, и многие другие улигеры, сказки, легенды и предания.

Частым гостем и собеседником отца Пёохона был Табараан Доржиев из улуса Загалзаан (в 6 км. от острова Уйга). Он был большим знатоком улигеров, в особенности шаманской мифологии (тэнгэринов, хатов, шаманов и т. д.).

Пёохон Петров с малых лет знал очень много сказок, загадок, пословиц и поговорок, ряд преданий и около двадцати улигеров.

По его словам, многое им забыто. За последние двадцать лет он рассказывал только “Гэсэр” и кое-какие легенды, предания. Записанные у него Р. Ф. Тугутовым материалы частично опубликованы в сборнике “Фольклор Восточной Сибири”, 1938, Иркутск; “Стихи и легенды о Байкале”, 1938, Иркутск; и, наконец, “Пёохон Петров. Легенды, сказки” (две легенды и 4 сказки), 1944, Улан-Удэ.

Во время диктовки Пёохон Петрович признавался мне, что нужно обладать большим терпением, чтобы рассказывать для записи:

— Я вот когда записываю, что-нибудь да делаю. Или карандаши чиню, или делаю ложки, а так сидеть и диктовать очень трудно: то сбиваешься, то пропускаешь. Вот ты, молодой человек, приезжай летом, на отдых, с запасом времени, тогда я тебе расскажу много мелких сказок, преданий и еще кое-что могу сообщить. Будем на вольном воздухе, на берегу Ангары, порыбачим и уху будем варить в укромном месте. Вот тогда я кое-что вспомню про старину, расскажу подробно, где мы жили, как жили и что мы делали. Но имей в виду, что улигер летом я тебе не буду рассказывать. Нельзя, опасно.