Читаем Великий Гэсэр полностью

Со ст. Кутулик я поехал по направлению к улусу Хадахаан, находящемуся в 50 км от райцентра. Попутно мною были посещены несколько улусов Нельхайского куста. Доехал до р. Ангары 6 октября к вечеру. День был облачный, хмурый. Река Ангара пенилась от сильного ветра. Я переправился через широкую протоку на лодке. Уже в потемках попал в переполненный стариками дом сказителя. Оказалось, они отмечали сорочину умершего младшего брата сказителя Ноёта. Познакомился со стариками, в том числе и с Пёохоном Петровичем. Сразу бросилось в глаза, что Пёохон Петрович, колхозник сельхозартели “Адуша" Аларского аймака, был здесь уважаемым человеком. Несмотря на свои семьдесят три года, старик выглядел еще очень бодрым, выполнял различные работы не только в хозяйстве сына, но кое-когда и в колхозе. В 70-летнем возрасте он участвовал в Республиканском совещании.

Когда я сообщил старикам о цели своего приезда, они заинтересовались: будет ли Пёохон Петрович рассказывать мне о Гэсэре? Сказитель молча посидел несколько минут и медленно стал говорить:

— Я уже постарел и многое позабыл. Когда долго не рассказываешь, забывается. Нет, молодой человек, я тебе рассказать о Гэсэре не смогу.

— Пёохон Петрович, может быть, я запишу то, что вы помните…

— Молодой человек! Сегодня день, не подходящий для таких разговоров, лучше поговорим завтра, на свежую голову.

На следующий день старик спозаранку уехал за дровами, вернулся лишь к обеду. Я вместе с ним выгрузил дрова, он как-то холодно, неприязненно отнесся к моей помощи и, не заходя в дом, сообщил, что еще раз подумал о Гэсэре, но рассказать, к сожалению, не сможет.

— Что же, раз вы не хотите рассказывать, то неволить Вас я не могу, — сказал я. Пёохон Петрович как-то виновато почесал затылок и пригласил зайти в дом.

Вскоре к Пёохону Петровичу зашли два старика-одноулусника, и втроем они стали тихо беседовать. Сноха принесла жбан молочной арахи с деревянной чашкой и поставила перед свекром. Старик молча, не торопясь, взял жбан и начал угощать по кругу — “духарянить”. Поговорили о вчерашнем вечере, о покойном Ноёте и незаметно перешли к старине. Беседовали тихо, степенно. К этому времени жбан был опустошен. Пользуясь моментом, я вынул из саквояжа пол-литра водки и незаметно передал хозяйке дома, чтобы она поставила ее перед стариками. Хозяйка же дома громогласно объявила: “А вот у нашего гостя тоже один котел вышел”, — и поставила бутылку на стол.

После бутылки беседа заметно оживилась, голоса стали громче, а когда приступили ко второй бутылке, Пёохон Петрович начал меня экзаменовать.

Мне были заданы следующие вопросы (они у меня сохранились, я за столом сидел с бумагой и авторучкой, записывал много и подробно):

1. Из какой ты кости (рода).

2. Что определило на свете — море или тьма (далай уртаhымы, али балай уртаhымы).

3. Где и в каком направлении находятся пуп (хунhэн) земли и пуп внешнего мира (океана).

Из загадок-триад были такие загадки:

1. Что есть три тяжелых на свете.

2. Что есть три красивых на свете.

3. Какие есть три чуда на свете.

4. Что есть три черных на свете.

Были заданы и другие загадки.

Пёохон Петрович попросил также расшифровать, что означает пословица “Архи ууhан газааша, аарса ууhан досоошо”.

Ответы на эти вопросы и загадки мне были известны. Хорошо то, что я попал к Петрову фольклористом с кое-каким опытом.

Пёохон Петрович, получив удовлетворяющие его ответы, не остановился на этом. Начал рассказывать маленькие сказки с условием, чтобы я их записал. Я удивился. Зачем старику вдруг понадобилось, чтоб эти сказки непременно были записаны? По окончании записей он попросил, чтобы я их прочитал вслух. Мною были записаны сказки “Заахан хубуун”, “Хун нохой хоёр”. Когда я прочитал вслух свои записи сказок и ряд загадок, пословиц и поговорок, которые были записаны в ходе беседы в тот день, Пёохон Петрович удовлетворенно сказал: “Я испытал, как ты записываешь. Оказывается, ты записываешь быстро и точно”.

Впоследствии выяснилось, что у старика много записывал Р.Ф. Тугутов, а затем студенты и учителя, не имевшие опыта точной и быстрой записи. Когда старик попросил их прочитать записанное, они не смогли разобраться в том, что они сами записывали. Вышло, что они зря мучили старика и сами впустую провели время.

В тот вечер старик рассказывал также о кости Хангин, о своей молодости, о том, от кого и какие улигеры он услышал.

Когда было около 12 часов ночи, Пёохон Петрович неожиданно для всех объявил:

— Друзья! Пора спать, славно мы провели день. Завтра с утра я буду диктовать “Абай Гэсэра”.

Это было на исходе 7 октября 1940 года. На следующий день я начал записывать столь дорогие сердцу строки об Абай Гэсэре. Диктовал он очень медленно и часто отлучался по хозяйству, особенно большой помехой был любимец деда — маленький, милый трехлетий его внук Петя-Петушок. Дед часто, лаская его, приговаривал:

— Уу! Буhалгаани боро хулда.