Читаем В годы испытаний полностью

Партия принимала решительные меры по улучшению массово-политического воспитания воинов. 12 июня 1942 года ЦК ВКП(б) принял постановление о дальнейшем организационном укреплении руководящих партийных органов армии и флота, об улучшении стиля работы Главного политического управления РККА и Главного политического управления ВМФ.

Начальником Главного политического управления РККА был назначен кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК ВКП(б) А. С. Щербаков. ЦК ВКП(б) создал при Главном политуправлении Совет военно-политической пропаганды, который был призван обобщить опыт партийно-политической работы в войсках, разрабатывать и давать рекомендации, предложения по ее улучшению.

Решение Центрального Комитета партии было обсуждено тогда на совещании политработников Южного фронта. С глубокими содержательными докладами на совещании выступили члены Военного совета фронта Корниец и Ларин. Они проанализировали причины слабой действенности, некоторой запущенности партийно-политической работы и наметили конкретные меры по выполнению указаний ЦК партии. Совещание политработников провел вскоре и Военный совет 12-й армии; в дивизиях и полках прошли собрания партийного актива, в батальонах — партийные собрания.

В Главном политическом управлении Красной Армии было создано управление агитации и пропаганды, в которое вошли существовавшие ранее самостоятельно отдел пропаганды и агитации, отдел печати, отдел культурно-просветительных учреждений. Начальник этого управления стал заместителем начальника Главного политического управления Красной Армии. Этим поднималась роль работников пропаганды. Основными фигурами в массово-политической работе становились заместители командиров по политчасти и агитаторы, способные просто и доходчиво нести в массы воинов правдивое, пламенное слово партии, вдохновлять личный состав на ратные подвиги. В политотделах армии были созданы группы лекторов в составе 3–5 человек. Должность агитаторов вводилась в полках и дивизиях. В эти тяжелые для Родины дни агитаторами взводов, рот, батарей стали тысячи лучших, наиболее самоотверженных воинов.

В деле активизации пропаганды и всей партийно-политической работы большую роль сыграли выступления перед агитаторами М. И. Калинина, Е. М. Ярославского и других видных партийных руководителей. «Когда задаешься вопросом, — говорил М. И. Калинин, — что главное в агитационной работе на фронте, ответ может быть только один: главное — это личный пример отваги и доблести, овладения военной техникой, главное — это умелая и самоотверженная работа наших агитаторов, политработников, всех коммунистов»[26].

Агитировать словом и делом… Какой большой смысл заключен в этих словах! Как необходимо это умение, это качество коммунисту-политработнику! Если он не в состоянии сочетать в своей деятельности слово и дело, ему перестанут верить, перестанут равняться на него. Если же политработник, владея призывным словом, обладает еще и личным мужеством, за ним бойцы пойдут в огонь и в воду.

Политработник 74-й стрелковой дивизии Н. П. Седых прибыл в один из батальонов.

— Ну как тут у вас, комбат? — обратился он к старшему лейтенанту К. П. Остапенко.

— Трудно, но рубеж держим, — отозвался тот.

Бойцы батальона только что отразили атаку превосходящих сил пехоты противника. Все замерли в ожидании новой атаки. На поле боя валялись трупы фашистов, догорали два бронетранспортера, неподвижно замерло несколько мотоциклов. Но и цепи подразделения поредели. Комиссар батальона погиб, ранен в левую руку комбат.

— Люди дерутся самоотверженно, — продолжал старший лейтенант К. П. Остапенко. — Но фашисты наглеют. Вот смотрите! — Комбат передал комиссару Н. П. Седых пачку листовок, с самолета. В листовке примитивно, безграмотно и нагло фашисты предлагали сложить оружие. Листовку при этом предлагалось использовать в качестве пропуска.

— И много таких «пропусков» набросано? — спросил Седых.

— А посмотрите вокруг. Все поле усеяно…

Седых — опытный, бывалый фронтовик. Он дошел до Тихорецка от самого Прута, отлично знал повадки врага.

— Давайте-ка так: каждому бойцу листовки на штык — и в атаку. Пусть фашисты думают, что мы идем сдаваться…

Наколов белые листовки на штыки, воины молча и намеренно вразброд пошли к вражеским позициям. Вместе с бойцами в цепи шагали старший лейтенант К. П. Остапенко и комиссар Н. П. Седых. Вражеская мотопехота сосредоточилась в глубоком, протянувшемся на несколько километров овраге. Только что подъехали полевые кухни, и фашисты обедали. В нескольких местах раздавались звуки губных гармоник. Расчет Седых оказался точным. Немцы действительно сочли, что идут их добровольные пленники. Несколько солдат с долговязым офицером во главе поднялись на кромку оврага во весь рост. Размахивая парабеллумом, офицер на ломаном русском языке кричал:

— Иван! Польожить винтовки! А то мы будем стреляйт!

Когда цепи приблизились на совсем близкое расстояние, Седых скомандовал:

— Бей, ребята, гадов! Коли фашистов! Ура-а!