Читаем В годы испытаний полностью

Однако из сибирской ссылки отец в конце 1914 года бежал и однажды пришел в Лутошкино. Мне шел тогда уже пятый год, и я хорошо помню, как отец, худой, грязный, в измызганной солдатской шинели, едва узнанный нами, ребятишками, поздней ночью появился дома. Побыл он с нами только до утра. На рассвете в избу грубо вломились жандармы, приказали отцу собираться и теперь уже навсегда увели его от нас.

Во время ареста отец держался спокойно, неторопливо оделся, поцеловал мать, каждого из нас, а мне сказал:

— Смотри, Еня, ты старший в доме из мужчин. Береги мать, сестер и брата.

В это время моя мать работала сторожихой в школе. Я до сих пор с ужасом думаю: как мы выжили? Одна женщина с четырьмя детьми мал мала меньше. Видно, мать наша, Агриппина Андрияновна, была очень сильной, волевой и собранной женщиной.

Арест отца был воспринят нашими односельчанами по-разному. Одни сочувствовали, другие даже помогали: кто крынку молока принесет, кто буханку хлеба, кто мешок картошки. Но были и такие, кто злорадствовал.

Помню, весной, когда мы играли возле дома, а мать копала что-то на грядке, мимо проходил местный богатей. Вместо того чтобы поздороваться с матерью, он сквозь зубы процедил:

— Ну что, Гриппина, допрыгался твой умник?.. — Глядя на нас, кулак добавил: — А это каторжное отродье не передохло за зиму. Ух!

Так еще в раннем детстве мне преподнесли первый предметный урок классовой борьбы.

В неласковых, но дорогих моему сердцу краях я, мыкая с овдовевшей матерью, братом и сестрами горе, окончил все-таки среднюю школу и школу уголовного розыска. Отсюда в 1933 году был призван в армию…

* * *

… И вот девятый год моей службы и второй год войны.

Обстановка требовала новых решительных мер, чтобы остановить наступление противника. Ставка Верховного Главнокомандования решила объединить усилия всех войск, находившихся на Северном Кавказе. С этой целью 28 июля Южный и Северо-Кавказский фронты преобразовались в один — Северо-Кавказский. Командующему Северо-Кавказским фронтом, которым был назначен Маршал Советского Союза С. М. Буденный, в оперативном отношении подчинялись Черноморский флот и Азовская военная флотилия. Заместителями командующего стали генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский и генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, начальником штаба фронта — генерал-лейтенант А. И. Антонов. Я хорошо знал этих талантливых военачальников. Думается, что они в данной ситуации не могли оказать решающего влияния на ход событий.

Мне представляется, что это был один из очень драматических эпизодов войны. Глубокий прорыв немецких войск на кавказском и сталинградском направлениях резко обострил стратегическую обстановку на советско-германском фронте. Противник стремительно продвигался на Кавказ и к Сталинграду. Соединения Красной Армии отступали с тяжелыми боями, оставляя врагу богатые промышленные и сельскохозяйственные районы.

В чем же состояло своеобразие обстановки?

Мы отступали и в 1941 году. Но отступали с упорными боями и к осени сумели закрепиться и нанести противнику ряд чувствительных ударов. Это лишило фашистские войска ореола непобедимости, вселило в сознание советских воинов уверенность в неизбежном разгроме захватчиков. Но неудачи в Крыму, в районе Харькова, под Воронежем, поспешное отступление из Донбасса, мощные танковые удары противника на Дону отрицательно повлияли на морально-психологическое состояние наших войск, на их боеспособность. Появились случаи, пусть и немногочисленные, трусости, паникерства, нарушения дисциплины и воинского порядка.

На войне моральный дух падает, возможно, не столько во время неудачного сражения, сколько во время отступления — последствия этого сражения. Ежедневно под мощными ударами противника приходилось преодолевать большие расстояния. И эти расстояния поглощали боевую технику, личный состав, сеяли гнетущее настроение среди людей. Вовремя не подвезли бензин — оставили танк, пала лошадь — подорвали пушку, какой-нибудь новобранец натер ногу — отстал от своей части.

Временные неудачи на фронтах, чрезвычайный динамизм боевых действий и всей обстановки захлестнули командиров и политработников. Как-то исподволь, под влиянием событий многие вопросы партийно-политической работы отошли на второй план. Особенно много недочетов появилось в агитационно-пропагандистской работе. Такие испытанные формы, как митинги, короткие, но боевые собрания личного состава, задушевные беседы с бойцами, применялись, лишь когда позволяла обстановка, от случая к случаю.

«Мы отступаем, нам не до того» — так примерно рассуждали некоторые командиры и политработники.

Зачастую политработники, пропагандисты и агитаторы использовались не по назначению. Многие из них заменили вышедших из строя в боях командиров. Погиб командир батальона. Кем заменить? Агитатором полка. В каждом отдельном случае казалось все правильным. А в общем положение складывалось так, что почти некому было вести агитацию и пропаганду. Кое-кто забыл одно из основных правил партийно-политической работы: чем сложнее обстановка на фронте, тем усиленнее она должна проводиться.