Читаем Ужин с Кэри Грантом полностью

От общей суеты проснулся Огден. Он огляделся, сгреб со стола пятьдесят долларов, сковырнул фольгу и умял шоколадку в один присест.

– Покер, – отчетливо выговорил он и, соскользнув с колен Джослина, схватил за ухо № 5.

* * *

Это было в Мидтауне, и местечко оказалось добродушно-веселым и простоватым, обычно Шик бежала от таких как от чумы.

Народу было много, пахло сосисками, водкой и потом. Очень знакомым потом – так пахли родители Шик, когда возвращались после двенадцати часов каторжной работы на апельсиновой плантации.

Едва войдя в «Полиш Фолк Холл» в своем красном вечернем платье и маленькой бобровой накидке, смешавшись с толпой, где, казалось, все друг друга знали и где она не знала никого, Шик поняла, что ей здесь не место. Тем не менее, стараясь держаться непринужденно, она направилась к бару.

– Halo! – приветствовал ее бармен. – Jak sie masz?[107]

– Добрый вечер, – поздоровалась она. – Вы знаете Уайти?

Имя пришлось повторить дважды, но ответом была лишь недоуменная мимика. Шик спросила еще двоих или троих, тоже безрезультатно. Она села в уголке, хмуря брови. Уайти, однако, ясно дал понять, что часто здесь бывает.

Молодой человек в коричневом костюме с оранжевым галстуком заговорил с ней по-польски. Она поняла, что он приглашает ее танцевать. На шахматной плитке в центре зала отплясывали неистовую польку. Шик покачала головой, но юноша настаивал и в конце концов, бесцеремонно обхватив за талию, увлек ее в танец.

Ее кавалеру было лет двадцать, на вид славный малый, волосы ежиком, чуть приплюснутый, но симпатичный нос, пухлые губы.

Она станцевала с ним три польки, мазурку, вальс. Полы красного платья развевались вокруг ее ног, задевая порой ноги кавалера. Они смеялись, ничего друг другу не говоря, и совсем запыхались. Шик и подумать не могла, что ей будет так весело на этих допотопных танцульках.

– Ты… выпить со мной? – спросил он после очередного танца.

У него были светлые глаза, как почти у всех здесь. Она отказалась.

– Есть?

Она опять отказалась – героически, потому что в последний раз толком ела за завтраком, рано утром, еще до профессионального показа. Ржаное печенье в «Украинской чайной» не в счет…

– Вы знаете Уайти? Уайти? – повторила она несколько раз. Ее танцор надулся. Если сказать, что она ищет светловолосого и голубоглазого молодого человека, ее здесь засмеют. Да и как сказать «светлые волосы» и «голубые глаза» по-польски? Шик выдохлась и сделала знак партнеру, что хочет отдохнуть. Он ушел танцевать с другой. Она обернулась и увидела Уайти.

Он сидел в сторонке на табурете за высоким столиком и разговаривал с рыженькой курносой девушкой.

Шик глубоко вдохнула.

– Добрый вечер, – сказала она, шагнув к нему.

Молодой человек прервал разговор, обернулся. Если он и удивился, то умело это скрывал.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Как вы сюда добрались?

– Без особых трудностей.

Но с нетерпением, добавила она про себя. Всё вдруг стало простым и понятным. Как эта кафешка. Она была там, где хотела быть с тех пор, как рассталась с ним и юным Конигсбергом в «Украинской чайной». Шик кивнула рыженькой девушке, та улыбнулась в ответ, открыв хорошенькие мелкие зубки, и соскользнула с табурета. Она отошла, но прежде ее рука пробежалась мимолетной лаской по рукаву Уайти.

– Она могла остаться, – заметила Шик, радуясь, что оказалась с ним наедине. – Я никого не гоню.

– Сарина очень чувствительна. Прошу вас, садитесь.

Он показал на свой стакан чая, посмотрел вопросительно. Она кивнула. Так же молча, жестом, он сделал заказ официанту.

– А вы? – спросила она. – Ваши чувства я затронула?

– Нет.

Полька сменилась венским вальсом, нежным и плавным. Он успел побриться после «Украинской чайной» и переоделся в белую рубашку с пастельным галстуком. Шик ощутила досаду. Ну ни дать ни взять рабочий в свой законный выходной. Ей были слишком хорошо знакомы такого рода ритуалы. Решительно, Уайти воплощал всё, чего она избегала.

– Вы любите славянскую еду? – спросил он.

– Возможно, – неуверенно кивнула Шик. – Я с ней незнакома. А вы поляк?

– Мои родители родом оттуда. Хотите поужинать?

Шик зажмурилась, словно готовясь к молитве.

– Я-уми-раю-от-го-ло-да, – вполголоса проскандировала она.

Сколько раз за сегодняшний вечер она мысленно произносила эту фразу?

Им подали копченые сосиски с огурцами в кисло-сладком рассоле, паштет из утиной печени, хрен и душистый хлеб с тмином. Она отведала всего, всё нашла восхитительным и завершила ужин фруктовым желе со взбитыми сливками. Уайти улыбался. На этот раз не часам, нет. Он улыбался ей.

– Я вижу, вам понравилась славянская еда, – сказал он.

Народу было всё больше, столики заполнены до отказа. На миг она с нежностью вспомнила Пробку, с легкой руки которого надела красное платье.

– Очень славный получился ужин, – добавил Уайти.

– Да. И это ваша заслуга.

Пухлогубый кавалер в оранжевом галстуке снова пригласил ее на танец. Шик покачала головой.

– Спасибо. Я устала, – сказала она и улыбнулась ему в утешение своей самой неотразимой улыбкой.