Читаем Unknown полностью

В нашу следующую смену мы пытаемся что-то сделать. Холод на катке обжигает лицо, когда я на коньках проезжаю синюю линию. Мы переходим в атаку.

— На тебя, — кричу я Кейсу, который стоит спиной к игре, когда защитник соперника пробивает вперед.

Он полностью игнорирует предупреждение и продолжает возиться у бортов. К счастью, ему удается отбиться и принимает шайбу.

Беккет кричит:

— Очко, очко, — показывая, что он открыт. Колсон игнорирует нашего защитника и пытается быть гребаным героем. Он пробивает по воротам, шайбу подхватывает наш соперник, и Северо-восточный вырывается вперед.

— Что, черт возьми, это было? — Беккет в ярости кричит на Колсона.

Беккет никогда не теряет самообладания. И все же, у нас только первый период, а он уже дважды огрызнулся на нашего со-капитана. Нашего бесстрашного со-капитана, который, по-видимому, думает, что он единственный, кто тут играет. Я помню предупреждение Рэнда Хоули в начале года о том, могу ли я доверять Колсону в совместной игре с Иствудом.

Думаю, теперь у нас есть ответ на этот вопрос.

Тренер требует замены, когда другая команда перегруппировывается за своими воротами. Я возвращаюсь на скамейку запасных, в то время как Шейн, Остин и остальные игроки второго звена выходят на лед. Они одинаково хороши и одинаково в дерьме.

Наблюдая со скамьи, я ясно вижу проблему.

Там вообще нет коммуникации. По крайней мере, между игроками Брайара и бывшего Иствуда. И это огромная проблема, потому что предполагается, что ты можешь положиться на своих товарищей по команде. Они — твоя вторая пара глаз. Ты один не можешь быть одновременно везде, и во время игры на льду постоянно происходят мини-сражения. Твои товарищи по команде видят эти сражения, о которых ты, возможно, и не подозреваешь. И они, блядь, должны сообщить тебе о них.

— Золотые мальчики! — кричит Дженсен. — Ваш выход.

Хорошо. Думаю, теперь это название нашего звена.

Мы снова в игре, я выигрываю вбрасывание и отдаю пас Колсону. Когда дело доходит до обращения с шайбой, парень превосходен в обмане и сбрасывает защитников направо и налево. Он так хорош в том, что делает. Лавируя и прорываясь сквозь противников, имитируя удар только для того, чтобы срезать и подделать еще один. Его терпение нечеловеческое. Но даже со всем этим мастерством мы, похоже, не сможем победить этих чертовых парней.

После погони и борьбы я оказываюсь за воротами, сражаясь с двумя нападающими Северо-восточного. Я использую все приемы, которым учил Джиджи, сильно поворачиваясь и создавая путаницу, пока не слышу крик Демейна:

— Открыт, — и бросаю быстрый пас ему.

Шайба отскакивает от его клюшки дальше.

Это отрицание.

— Твою мать, — рычит франко-канадец, пока мы боремся с отскоком.

Свисток судьи внезапно пронзает воздух.

Я стону, когда вижу, что Беккет заработал пенальти за подсечку. Фанаты Брайара кричат от возмущения, а затем наше звено уходит со льда, и команда по пенальти вступает в игру. Трэгер и Рэнд оба в этом звене. Они двое из лучших подающих пенальти в студенческом хоккее. Но они совсем не синхронны. Они так заняты борьбой друг с другом, что оба каким-то образом упускают шайбу из виду.

Левый нападающий Северо-восточного легко забивает, проливая первую кровь в игре.

Тренер бросает на стол свой блокнот.

Он кипит от злости, когда Трэгер и Рэнд возвращаются на скамейку запасных.

— Что это было? — кричит он. — Что, черт возьми, это было?

Можно было бы подумать, что они чувствуют себя достаточно глупо, чтобы смущаться, но они слишком заняты, пялясь друг на друга.

— Это был слишком легкий гол, — бормочет Рэнд, когда замечает, что я хмуро смотрю на него.

Я смотрю на него с недоверием. Даже предполагать, что это был всего лишь удачный гол, безумие. Они с Трэгером облажались, а другая команда воспользовалась этим. Конец.

Он видит мое лицо и наклоняет голову, его собственное выражение мрачное.

Зуммер сигнализирует об окончании первого периода. Тренер набрасывается на нас в раздевалке во время перерыва. Это вполне заслуженно, и мы принимаем это без слов. Трэгер выглядит так, словно ему есть что сказать, но он, к счастью, держит свой несносный рот на замке перед лицом гнева Дженсена.

Но ему есть что сказать, когда игра возобновляется. После того, как я пропускаю удар и возвращаюсь на скамейку запасных для замены, Трэгер сердито смотрит на меня и выплевывает серию оскорблений, заканчивающихся словами:

— Какого хрена ты не отдал пас? Кейс был открыт.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд.

— Я не видел, чтобы он был открыт. У меня нет глаз на затылке.

— Хватит. Вы все заткнулись. — В глазах тренера — хладнокровное убийство.

Второй период во многом похож на первый. Мы совершенно не собраны. Единственное, что спасает, наш вратарь — рок-звезда. Курт заслужил это место в составе. Он действительно величайший вратарь, которого я когда-либо видел играющим вне профессиональной среды.

— Он невероятный, — бормочет Шейн, когда мы наблюдаем, как перчатка Курта ловит очередной удар в воздухе, и болельщики хозяев издают оглушительный рев одобрения.