Читаем Учёный полностью

Всё рассказал, а решайте уж сами.

Я ухожу, проводите до двери.

Только одно напоследок отмечу.

Вы не являетесь интеллигентом,

Вечно трясущимся за выживание

И неизбежно теряющим всё.

Это такой комплимент от меня.

Жалко, мы раньше друг друга не знали,

Если не дружбой, так доброй враждой

Мы бы связались. Теперь не досуг.


Прозоров

(наедине)

Мысли внезапно в уме прояснились…

Коль заключается высшая цель

Этого мира лишь в истине, жизнь

Уж ничего и не стоит без ней.

Гринберг животное обезопасить

Бытом желал, для чего и приладил

Первое, что оказалось в руке.

Если ж ценней инструмент результата?

Если же он поломает его?

В эдаком случае, может, действительно

Станет решением смерть неприятеля.

Кроме учёных, все люди вселенной

Жаждут использовать, взять в подчинение

Голос истории. Только мыслители,

Кто понимают его и которым

Существование он наполняет

Смыслом незыблемым, будут способны

Встать на защиту его от невежд.

Что же мы можем? Нас мало, нас менее,

Чем напридумано именований.

Хрупкую истину в уединении

Радостно ищем, порой погибая

Даже от малого зла и насилия.

Или мы можем ещё кое-что?

Сила науки способна ли дать

Некий другой инструмент, пострашнее

Спеси и ярости сброда людского?

Сможем однажды его истреблять?


Сцена из мира животных

(тюремное помещение)


Закоренелый преступник

Что посадили?


Сергей

Старуху ограбил.


Закоренелый преступник

Как же поймали?


Сергей

Предали друзья.


Закоренелый преступник

Значит, считай, повезло тебе, парень,

Нового встретил сегодня, меня.

Я научу, как в тюрьме выживать.


Сергей

Знаю я хитрости ваши, придирки,

Каждый подследственный сам за себя,

Обворовать ты намерен меня,

Другом моим притворившись сперва.

Все вы, преступники, в скотстве наивном

Верите, будто умнее людей,

Сами же есть незначительный сброд,

Коий пустить не зазорно в расход.

Что же так смотришь, тупая ты мразь?

Или сейчас мне начнёшь заливать,

Что очутился здесь собственной волей?

Прямо в глаза я тебе рассмеюсь.


Закоренелый преступник

Смерти в тюряге, видать, не боишься?


Сергей

Здесь ненадолго останусь, поскольку

Я покровительством пользуюсь справным.

Если и дело сейчас заведут,

Там всё уладят, а коли вдруг суд,

То я условным отделаюсь сроком.


Закоренелый преступник

Парень, неправильно всё говоришь,

С речью такой не жилец ты на зоне.

Если, во-первых, ты вор, то нельзя

Прочих воров отделять от себя,

С ними обязан ты быть заодно

Против полиции и прокуроров,

Против судей и вообще всех людей.

А, во-вторых, позабудь о вольняшках,

Станет отныне тюрьма для тебя

Домом, семьёю и жизненной школой.


Сергей

Боже избави, тому не бывать!

Да и семейка моя уж мертва,

Я никогда полюбить не сумею,

Как остальные родителей любят.

Люди отныне являются средством

Для достижения собственных целей,

Равно и вы, человечьи отбросы.


Закоренелый преступник

Попридержи-ка язык, недоносок.

Сам об тебя я мараться не стану,

Знаю людей для подобной работы.

Как ты заметил, обычные люди –

Материал к обретению выгод,

И отношение к вам заключённых,

К жалким претензиям волю иметь

Будет таким же, какое и ваше.

Ты, очевидно, нам мало пригоден,

Быстро на зоне в слугу обратишься,

На побегушках мотаться заставят

У распоследних бандитов, убийц.

Иль порешат на прогулке совместно,

Чтобы виновных потом не нашли.

Парень, неправильно путь начинаешь,

В третий, последний, я раз повторяю,

Вижу, являешься нашей породы,

Можешь ты правильным стать пацаном,

После отсидки достигнуть успеха.


Сергей

Я же сказал, что в тюрьме мимоходом,

В зону и вовсе не должен попасть.

Ты понимаешь, пред кем выступаешь?

Я из учёных, оканчивал вуз,

Стал я почти кандидатом наук,

Ты же собрался меня поучать.

Школу, наверное, сам не кончал.


Закоренелый преступник

В школе твоей никогда не бывал.

Это значения здесь не имеет.


Сергей

Вот ведь наивность! Логичнее будет,

Мне, не тебе, поучать.


Закоренелый преступник

Словоблудишь.

Зона и жизнь есть различные вещи,

Выжить я в первой возможности знаю,

А остальное для нас бесполезно.

Коли учёный, имеется статус,

Деньги, возможно, берёшь за него,

То для чего обокрал ты старуху?


Сергей

Что за старуху? Ах да. Я не вор.

Это сказал, чтоб отстал от меня.


Закоренелый преступник

Как интересно. За что посадили?


Сергей

Да ни за что!


Закоренелый преступник

Вот и правильно, парень.

Дело совсем по-другому пошло.

Только учти, что статья непременно

Станет известна. А друг предавал?

Будешь ли мстить?


Сергей

Но меня не предали.

Сам я с повинной пришёл.


Закоренелый преступник

Говоришь,

Что незаконного не натворил.


Сергей

Даже не знаю, само получилось,

Был я озлоблен, подавлен и сделал

Некую глупость, о чём сожалею.


Закоренелый преступник

Ты никогда ни о чём не жалей

И не испытывай вовсе сомнений.

Мне не понятно, чего разозлился?

Я не могу и представить, что страсти

Между учёных кипят, как придурки

Вы ковыряетесь в ваших пробирках,

Жалкой, бессмысленной жизнью живёте,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Кража
Кража

«Не знаю, потянет ли моя повесть на трагедию, хотя всякого дерьма приключилось немало. В любом случае, это история любви, хотя любовь началась посреди этого дерьма, когда я уже лишился и восьмилетнего сына, и дома, и мастерской в Сиднее, где когда-то был довольно известен — насколько может быть известен художник в своем отечестве. В тот год я мог бы получить Орден Австралии — почему бы и нет, вы только посмотрите, кого им награждают. А вместо этого у меня отняли ребенка, меня выпотрошили адвокаты в бракоразводном процессе, а в заключение посадили в тюрьму за попытку выцарапать мой шедевр, причисленный к "совместному имуществу супругов"»…Так начинается одна из самых неожиданных историй о любви в мировой литературе. О любви женщины к мужчине, брата к брату, людей к искусству. В своем последнем романе дважды лауреат Букеровской премии австралийский писатель Питер Кэри вновь удивляет мир. Впервые на русском языке.

Виктор Петрович Астафьев , Джек Лондон , Зефирка Шоколадная , Святослав Логинов , Анна Алексеевна Касаткина

Драматургия / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Современная проза
Интервенция
Интервенция

Великая Смута, как мор, прокатилась по стране. Некогда великая империя развалилась на части. Города лежат в руинах. Люди в них не живут, люди в них выживают, все больше и больше напоминая первобытных дикарей. Основная валюта теперь не рубль, а гуманитарные подачки иностранных «благодетелей».Ненасытной саранчой растеклись орды интервентов по русским просторам. Сытые и надменные натовские солдаты ведут себя, как обыкновенные оккупанты: грабят, убивают, насилуют. Особенно достается от них Санкт-Петербургу.Кажется, народ уже полностью деморализован и не способен ни на какое сопротивление, а способен лишь по-крысиному приспосабливаться к новым порядкам. Кажется, уже никто не поднимет их, не поведет за собой… Никто? Так уж и никто? А может быть, все-таки найдутся люди, которые начнут партизанскую борьбу с интервентами? И может быть, не только люди…

Лев Исаевич Славин , Алексей Юрьевич Щербаков , Игорь Валериев

Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Попаданцы / Постапокалипсис