Читаем Учёный полностью

Леность сама по себе преступленье,

Очень опасное, кстати, тому,

Кто предаваться привык ей случайно.


Пасчинский

Глупо сравнение и черезмерно,

Пафосно, обще и будто бы зря.


Голядин

Это не важно, а важен итог,

То, что усвоил ты мысли мои.

Мы исключением стали из правил,

Вовсе не вуз, продолжающий жить

Жизнью своею, которой он жил

До появления нашего в классах.

В них мы в гостях, а хозяева – эти,

Прозоров и Городецкий, Шатохин,

Преподаватели прочие наши,

В затхлых квартирах влачащие годы

И приносящие запах их в вуз.

Верно подмечено, необходимо

Нам наблюдать за процессом в сторонке,

Словно находимся мы в зоопарке,

Жизни для нас их идут понарошку,

Как персонажей какой-то игры.

Можно глазеть и сочувствовать сердцем,

Негодовать или мимо пройти,

Симпатизировать и ненавидеть,

Но не взаправду, поскольку они

Лично для нас оказались случайны,

Просто гримасой ослепшей судьбы.

Нас окружают такие-то люди,

Но ведь они же могли быть другими,

Важно лишь знания нам получить,

А не в чужой покопаться грязи,

Мне и своей с преизбытком хватает.


Пасчинский

Я докурил, побежали.


Голядин

А смысл?

Мы опоздали. Теперь всё равно.


Пасчинский

Значит пойдём мы к его антиподу,

Пара Шатохина следующей будет.


Сцена бесцветная

(у аудитории)


Скакунов

Как-то общался я с нашим с коллегой,

Преподаёт он у этой Ирины,

Милая девушка, страшно представить,

Вдруг расшалятся нервишки у дамы,

Глупый поступок она совершит.


Аресьев

Вены порежет?


Скакунов

Да что вы! Забросить

Может учёбу, отчислиться. Впрочем,

Недалеки вы от истины, гены

Предрасположенность эту дают.


Мальцев

Речь о Шатохиной? Вы уж простите,

Вас перебью. Услыхал я недавно

Сплетню. Возможно, она не сестра

Нашему дурню Серёже, отцом

Прозоров может её оказаться.


Аресьев

Кто рассказал, на каких основаньях?


Мальцев

Точно не помню, шутили студенты

В этом ключе.


Скакунов

И похоже на правду.

Сами взгляните внимательней, ростом

Девушка выше, и лоб у неё

Ровный, прямой, у него же – покатый,

Плоские скулы, другие глаза.


Аресьев

Юной особы вас внешность пленила?


Скакунов

Мы – антропологи, наша профессия

Нас заставляет людей изучать.


Аресьев

Значит подумать вам стоит над фактом,

Что ни один не похож на отца,

Каждый лицом и сложением в мать.


Мальцев

Пусть я Шатохина лично не знал,

Так что судить об их сходстве не вправе.

Если же правду сейчас вы сказали,

Что ни один из детей не принял

Сколь-либо значимых черт от отца,

Значит он уникум, иль неудачник,

Надо бы гены его изучить.


Скакунов

Вспомнил сегодня о нём во второй,

Может, раз третий с момента кончины.

Первый случился, когда из декрета

Вышла его пробивная вдова

Только за тем, чтоб скандалы устроить

Да и уволиться с богом отсюда.

Это к чему? Позабылась мне внешность.

Только представьте, совсем, совершенно!

А посему и судить я не в силах,

С кем из родителей сходен Сергей.

Стыдно до боли, поскольку Шатохин

В вузе учителем был для меня,

С пылкостью юности, жадностью страсти

Я восхищался трудами тогда

Только его, остальные отринув.

Были дипломная и кандидатская

Мною написаны обе работы

Будто по им же протоптанным тропам.

В обоснование неблагодарности

К ныне покойному преподавателю,

Предположить я могу лишь одно:

Очень уж желчно он отзывался

На размышления ученика,

Но ни сейчас, ни тогда я обиду

Не ощущал от его замечаний.

Был он учёным, и новое слово

В нашей науке, бесспорно, сказал,

Право имел не заметить дальнейший,

Мной предположенный путь для развития.


Мальцев

Вы извините, я лично критично

К мыслям Шатохина сам отношусь.


Аресьев

Я поддержу и добавлю, мы видим,

Отпрыск его игнорирует их

И принижает.


Скакунов

А это неважно.

Был атеистом Шатохин, а сын –

Религиозный, гнилой оборванец,

Для семинарии только и годный,

Не для науки, ведь он на отца

Лишь от того нападает наследие,

Что ощущает большую обиду

На добровольную Юры кончину.

Вспомните сцену, как месяц назад,

Нам показания будто давая,

Страстно кричал, избегая глаза,

Что содержанье «полей единения»,

Коих гипотезу вывел Шатохин –

Бред непотребный, ненужный науке.


Аресьев

С этим как раз таки сложно поспорить.


Скакунов

Но лицемерным является то,

Что предлагается лично Сергеем!


Мальцев

Мне распрекрасно припомнился случай,

Я улизнул, не дождавшись развязки.

Тяжко бывает смотреть на людей,

Сильно завравшихся, не в состоянии

Зла от другого же зла отличить.


Скакунов

С вами я в корне сейчас несогласен,

Ведь невозможно противопоставить

Разное зло, содержание обще,

Им и скрепится их вечный союз.

Если имеется противоречие

Между предметами и из которых

Хоть бы одно, но полнейшее зло,

Значит второе добром обернётся.


Аресьев

В этом ошибочность пошлой теории

Юры Шатохина так очевидна,

Нечего даже прибавить. Коллега,

Ложь многолика, и если вы честно

Перечисляете, чем не является

Некий предмет, то совсем не обязан

Он оказаться противоположным.

Если не дерево я и не камень,

И не звезда, и не розовый цвет,

Значит я – дятел иль воздух иль пламень?

Может быть, вакуум или клозет?

В общем смешно, но бывает и хуже.

Если побочное определение

Вдруг обнаружит какой-то дурак,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Кража
Кража

«Не знаю, потянет ли моя повесть на трагедию, хотя всякого дерьма приключилось немало. В любом случае, это история любви, хотя любовь началась посреди этого дерьма, когда я уже лишился и восьмилетнего сына, и дома, и мастерской в Сиднее, где когда-то был довольно известен — насколько может быть известен художник в своем отечестве. В тот год я мог бы получить Орден Австралии — почему бы и нет, вы только посмотрите, кого им награждают. А вместо этого у меня отняли ребенка, меня выпотрошили адвокаты в бракоразводном процессе, а в заключение посадили в тюрьму за попытку выцарапать мой шедевр, причисленный к "совместному имуществу супругов"»…Так начинается одна из самых неожиданных историй о любви в мировой литературе. О любви женщины к мужчине, брата к брату, людей к искусству. В своем последнем романе дважды лауреат Букеровской премии австралийский писатель Питер Кэри вновь удивляет мир. Впервые на русском языке.

Виктор Петрович Астафьев , Джек Лондон , Зефирка Шоколадная , Святослав Логинов , Анна Алексеевна Касаткина

Драматургия / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Современная проза
Интервенция
Интервенция

Великая Смута, как мор, прокатилась по стране. Некогда великая империя развалилась на части. Города лежат в руинах. Люди в них не живут, люди в них выживают, все больше и больше напоминая первобытных дикарей. Основная валюта теперь не рубль, а гуманитарные подачки иностранных «благодетелей».Ненасытной саранчой растеклись орды интервентов по русским просторам. Сытые и надменные натовские солдаты ведут себя, как обыкновенные оккупанты: грабят, убивают, насилуют. Особенно достается от них Санкт-Петербургу.Кажется, народ уже полностью деморализован и не способен ни на какое сопротивление, а способен лишь по-крысиному приспосабливаться к новым порядкам. Кажется, уже никто не поднимет их, не поведет за собой… Никто? Так уж и никто? А может быть, все-таки найдутся люди, которые начнут партизанскую борьбу с интервентами? И может быть, не только люди…

Лев Исаевич Славин , Алексей Юрьевич Щербаков , Игорь Валериев

Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Попаданцы / Постапокалипсис