Читаем Учёный полностью

Выбор свободный и то безразличие

К мнению прочих, что он порождает.

В вузе подобных, увы, единицы,

Но молодняк, не профессоры точно,

А лаборантская просто шпана.


Дарина Збарская

Ты позабыла о главном сказать.

Есть ли фамильное сходство с Ириной?


Виолетта Тривиайло

Всё ты прослушала. Я ж говорила,

Сложно припомнить его очертания.


Дарина Збарская

Впала внезапно в маразм, Виолетта?

Как же возможно такое забыть?


Виолетта Тривиайло

Видно, тебя не успела спросить,

Что же мне надобно в жизни запомнить!

Лучше спасибо скажи за открытость,

С коей я фактом с тобой поделилась.

Больше никто с малолеткой дурной

Так разговаривать здесь бы не стал.


Дарина Збарская

Ты же сама малолетка. Моложе

Только на месяцев десять тебя!

То, что мы учимся вместе на курсе –

Это проблема сугубо твоя,

Ты пропустила учебное время.

В-третьих, не надо завидовать явно

Жизни моей, красоте и годам.


Виолетта Тривиайло

Льстишь ты безбожно, столичная серость,

Тем, что достоинств себе приписала,

Коими хвастаться вовсе не вправе.

Есть подозрение, ты непременно

Будешь всегда и везде неприметна.

А почему? Твой характер бесцветен,

Крайне жеманны манеры и речи.

Не сомневаюсь, дай волю тебе,

Ты бы и к брату в постель зачастила.

Вы одинаковы, шлюхи столичные,

Ира и ты, и на всякое скотство

С крайней готовностью обе способны.

А отчего? Самохвальство и немощь,

Не в состоянии встретить мужчину,

Кто б соответствовал тем идеалам,

Что вы в уме, возбуждённом, создали.

Правда, при этом вы сами достойны

Только бомжей, распоследних, со свалки,

Вот и берёте, что ближе придётся,

Будто всё тлен, пред которым, однако,

Вы преклоняетесь.


Дарина Збарская

Кто б говорил!

Нет у тебя ни малейшего права

В чём-то меня обвинять, сволота.

В жизни не слышала хуже рассказов

Тех, что сегодня ты мне нашептала.

Это уж дно. И каков же вердикт?


Виолетта Тривиайло

То, что ты есть малахольная шлюшка.


Дарина Збарская

Ты же, прожжённая, обречена

Жить со своей деревенскою спесью

Вечно несчастная, ведь для тебя

Счастье в несбыточных снах, а, точнее,

В жалких иллюзиях злобной букашки

Собственной незаменимости в мире,

Как и у прочих, взращённых одной

Гнусной, бессмысленной зверосредой.


Виолетта Тривиайло

Не интересны тупых нищебродов

Все рассужденья о жизни моей.


Дарина Збарская

Мне не приходится в снятой квартире

Жить и платить за учёбу, поверь,

Я поступила сама, проживаю

В собственной доме. И кто же теперь

Здесь нищебродка, к тому же тупая?


Виолетта Тривиайло

Я побогаче всех ваших знакомых.


Дарина Збарская

Нет, не богаче. Отец твой богат.

Так что иди-ка отсюдова, дрянь!


Сцена семейного счастья

(квартира)


Катя

Счастье случилось у нас на работе,

Что и словами нельзя описать.

Прежде, чем сын не вернулся из школы,

Может, послушаешь, или устал?

Всё хорошо? Проходи, разувайся.


Мальцев

Да, хорошо, ты рассказывай, очень

Мне интересно послушать тебя.


Катя

Мы годовой в бухгалтерии сводим

Нынче отчёт, я уже говорила,

Что оборотка с балансом не шла.

Так представляешь, сегодня узнали,

Что незабвенная Алла Петровна

Не умудрилась сторнировать верно

Две операции где-то в июле.

Мы канцелярский товар закупили,

Позже вернули какую-то часть

И договоры расторгнули, слишком

Много набрали, бывает у нас.

Необходимо всего-то лишь вычет

Произвести на размер расторженья,

Эта же курица вычла всю сумму,

А оттого и, понятно, полезли

Цифры в балансе и форме ноль-два.

Только исправили, всё получилось!


Мальцев

Очень значительно и интересно.

Аллу Петровну накажут, поди.


Катя

Это за что?


Коллега

За ошибку, вестимо.


Катя

Ну, поругают, возможно, потом.

В угол её ведь уже не поставишь,

Не уместится, не девочка вовсе,

И неприлично травить человека

За небольшую ошибку. Не спорю,

Нам неприятно всем было, однако,

Радостно, что разрешилась загадка,

Так что её мы покамест простили.

Все мы живые, к чему нам проблемы?

Можно спросить, почему ты сегодня

Грустный такой?


Мальцев

На душе неспокойно.


Катя

В чём же причина?


Мальцев

Ты помнишь, как вместе

Были мы счастливы, что перешёл

Преподавать я в престижнейшем вузе?

Как волновались и как размечтались?

Это когда же случилось? Лет пять,

Может быть, шесть пролетело? Не помню.

Кажется мне показательным факт.

На протяжении лет, беспросветных,

Выдохся я, как никто, никогда,

Переменился характером сильно,

Но неприятнее то, что я стал

Вдруг безразличным к науке, однако

Нечто важнее её не сыскал.


Катя

Как же тебя понимать мне прикажешь?

Значит, со Стасиком мы не важны?


Мальцев

Не предъявляй мне претензий и ты,

Хватит дурного с меня на работе.


Катя

Что у тебя вдруг случилось плохого?

Ты вот попробуй средь женщин трудиться,

В адском гадючнике, в смрадном крысятнике,

Каждого здесь разорвать уж готовы

За небольшую провинность, где войны

Всех против всех постоянно ведутся,

Сплетни за спинами реками льются,

Только тогда ты и сможешь сказать,

Что от работы привык горевать.


Мальцев

Слышу впервые подобные речи.


Катя

Мне не хотелось расстроить тебя,

Ты же учёный, а быт, суета,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Кража
Кража

«Не знаю, потянет ли моя повесть на трагедию, хотя всякого дерьма приключилось немало. В любом случае, это история любви, хотя любовь началась посреди этого дерьма, когда я уже лишился и восьмилетнего сына, и дома, и мастерской в Сиднее, где когда-то был довольно известен — насколько может быть известен художник в своем отечестве. В тот год я мог бы получить Орден Австралии — почему бы и нет, вы только посмотрите, кого им награждают. А вместо этого у меня отняли ребенка, меня выпотрошили адвокаты в бракоразводном процессе, а в заключение посадили в тюрьму за попытку выцарапать мой шедевр, причисленный к "совместному имуществу супругов"»…Так начинается одна из самых неожиданных историй о любви в мировой литературе. О любви женщины к мужчине, брата к брату, людей к искусству. В своем последнем романе дважды лауреат Букеровской премии австралийский писатель Питер Кэри вновь удивляет мир. Впервые на русском языке.

Виктор Петрович Астафьев , Джек Лондон , Зефирка Шоколадная , Святослав Логинов , Анна Алексеевна Касаткина

Драматургия / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Современная проза
Интервенция
Интервенция

Великая Смута, как мор, прокатилась по стране. Некогда великая империя развалилась на части. Города лежат в руинах. Люди в них не живут, люди в них выживают, все больше и больше напоминая первобытных дикарей. Основная валюта теперь не рубль, а гуманитарные подачки иностранных «благодетелей».Ненасытной саранчой растеклись орды интервентов по русским просторам. Сытые и надменные натовские солдаты ведут себя, как обыкновенные оккупанты: грабят, убивают, насилуют. Особенно достается от них Санкт-Петербургу.Кажется, народ уже полностью деморализован и не способен ни на какое сопротивление, а способен лишь по-крысиному приспосабливаться к новым порядкам. Кажется, уже никто не поднимет их, не поведет за собой… Никто? Так уж и никто? А может быть, все-таки найдутся люди, которые начнут партизанскую борьбу с интервентами? И может быть, не только люди…

Лев Исаевич Славин , Алексей Юрьевич Щербаков , Игорь Валериев

Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Попаданцы / Постапокалипсис