Читаем Учёный полностью

Я довершаю свою эволюцию,

Из суеты возвращаюсь в науку.

Ты же – не я, с ней сношений не рвал

И не нырял в неизведанность мира,

Но, оказалось, твой путь к ней утерян.


ДЕЙСТВИЕ оцепенелое


Сцена отдаления

(улица)


Голядин

Быстро докуривай, время идёт.


Пасчинский

Да подожди ты! Не уж-то боишься?


Голядин

Нет, не боюсь, а немного стыжусь.


Пасчинский

Это за что?


Голядин

За свои опозданья.


Пасчинский

Экая невидаль. Думаешь, Прозоров

Не понимает, что в бытность студентом

Каждому хочется то подчеркнуть,

Что не намерен условностям правил

Он подчиняться, и жизнь без порядка,

Без направления, цели ведёт?

Лишь в скоротечности и переходности

Молодость и заключается.


Голядин

Врёшь!

Я не поверю тебе никогда,

Коли начнёшь говорить о плодах

И результатах людского труда.

Я не для них поспешаю к уроку

Лекции слушать его, а поскольку

Неуловимую вижу свободу,

Картезианское нечто, простое,

В том, чтоб ходить и прилежно писать

Суть им промолвленных нехотя фраз.

Но опоздавши и к месту неловко

Сам пробираясь, порой извиняясь,

Я принуждение чувствую явно,

Стыдно мне рушить немой уговор,

Будто собрались мы собственной волей

От осознания долга.


Пасчинский

Сам врёшь.

Всё это только в твоей голове.


Голядин

Не возражаю, но ты вот подумай,

А почему появилось оно?

Он говорит, ничего из ничто

Не возникает, случайность любая

Не умозрительно, а непосредственно

Проистекает из хода истории.

Значит не зря родилось ощущение.

Если история есть возвращение

Познанных истин вовне, в бытие,

То подгоняю тебя докурить

Эту отраву и тотчас идти

Лекцию слушать, что пользу доставит

Именно нам, не тому, кто читает,

Только поскольку я сам понимаю

Благо поступка сего, и желаю

В жизнь претворить непременно его.


Пасчинский

Ты упустил, что познание наше

Не непосредственно к ней возвращается

Опытом иль размышлением. Нет.

Тканью истории знанье становится

Лишь изменяя наличную форму,

Равно само же терпя изменения.


Голядин

Здесь мы стоим, а должны там сидеть.

Противоречие в чём усмотрел,

В фразе моей о желании блага?


Пасчинский

Будто ни в чём…


Голядин

Но тогда для чего

Ты разглагольствуешь?


Пасчинский

Время тяну.

Сплетнями, кстати, продолжить намерен.


Голядин

Месяца два ты мусолишь их. Скучно.

Видел её, безразличным остался,

Не на что там посмотреть, уверяю.

Лишь любопытно следить за глазами,

Кои отчаянно взоры чужие

Тщатся избегнуть и лгут, лицемерят,

Разоблачения будто страшатся

В том, что возможно легко прояснить.


Пасчинский

Надо ли что-то теперь прояснять?


Голядин

Можно прошедшее словом менять?

Нет, заболтать преступленье нельзя.

Там генетический нужен анализ,

Ведь юридически брат он её,

Сводный, но всё же, иное способно

Установить лишь одно правосудие,

Несовершенно же летие девушки

Сделало лишними все ухищрения.


Пасчинский

Слышал, студенты его затравили

И семинары в спектакль превратили,

Он же сидит и не смеет перечить.

Или обратно. Когда угасает

К их отношениям с младшей сестрой

Весь интерес, бедолага болтает

Целые пары о тех фараонах,

Кои женились на родственной крови,

О приснопамятных греческих богах,

Между которыми всякий инцест

Был совершеннейшей нормой, а также

Мути из библии он накопал

И оправдания в ней подыскал.

Но незадача, он делает это

В время, когда уж никто ни о чём

Спрашивать мненья его не желает.

Видно, ему извращенца позор

Снизу весьма и весьма припекает.


Голядин

Месяц назад повстречал лицемера

Я в переулке, пустынном, а он

Будто ослеп, на приветствие даже

Не обернулся и мимо прошёл.

В это же самое время, выходит,

Авторитета, морального, строя,

Парень сношался с своею сестрой.


Пасчинский

Ты походить на него не старайся,

Праведно брызгая соплями гнева,

Лучше, как раньше, над ним потешайся.

Кстати, весьма удивителен факт,

Что остаётся на прежнем он месте,

Сам не ушёл, не уволен начальством.


Голядин

Я соглашусь, и уверен, что будь

Руководителем он над беднягой,

Коий подобный проступок свершил,

Вмиг бы уволил того и не вспомнил,

Что преступлением только лишь суд

Некое действие может назвать.


Пасчинский

Но удивительней то, что она

Здесь продолжает учиться.


Голядин

Я слышал,

Мать, что позволила дочери пасть,

В жизни немало сама натворила

И преступленьем к успеху пришла,

Дочь засосала её же стезя.


Пасчинский

Честно признаюсь, я вырос в столице,

В центре, в хорошую школу ходил,

Все поступили друзья, да и в доме

Только приличные люди живут.

Лишь в телевизоре видел чернуху,

Но, посещая университет,

Чувствую, будто хожу в зоопарк

Иль на другую планету летаю.

Здесь я впервые столкнулся и с грязью,

И с человеческой низостью в битве

За выживание, с многим ещё,

Что не успел разглядеть я доселе.


Голядин

Просто тебе несказанно свезло.

Здесь мы, в сравнении с жизнью народа,

Видим высоты и духа, и мысли

Рядом и с грязью, и с пафосом нищих.

Можно учиться нам многому в вузе,

Можно нелепо торчать на ступеньках,

Ёжась от холода, шмыгая носом,

Сплетни мусоля под смрад табака,

И, прогулявши занятия, тайно

Топать домой, в общежитие, к другу,

В библиотеку, дешёвый кабак,

Иль не дешёвый, что, впрочем, неважно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Кража
Кража

«Не знаю, потянет ли моя повесть на трагедию, хотя всякого дерьма приключилось немало. В любом случае, это история любви, хотя любовь началась посреди этого дерьма, когда я уже лишился и восьмилетнего сына, и дома, и мастерской в Сиднее, где когда-то был довольно известен — насколько может быть известен художник в своем отечестве. В тот год я мог бы получить Орден Австралии — почему бы и нет, вы только посмотрите, кого им награждают. А вместо этого у меня отняли ребенка, меня выпотрошили адвокаты в бракоразводном процессе, а в заключение посадили в тюрьму за попытку выцарапать мой шедевр, причисленный к "совместному имуществу супругов"»…Так начинается одна из самых неожиданных историй о любви в мировой литературе. О любви женщины к мужчине, брата к брату, людей к искусству. В своем последнем романе дважды лауреат Букеровской премии австралийский писатель Питер Кэри вновь удивляет мир. Впервые на русском языке.

Виктор Петрович Астафьев , Джек Лондон , Зефирка Шоколадная , Святослав Логинов , Анна Алексеевна Касаткина

Драматургия / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Современная проза
Интервенция
Интервенция

Великая Смута, как мор, прокатилась по стране. Некогда великая империя развалилась на части. Города лежат в руинах. Люди в них не живут, люди в них выживают, все больше и больше напоминая первобытных дикарей. Основная валюта теперь не рубль, а гуманитарные подачки иностранных «благодетелей».Ненасытной саранчой растеклись орды интервентов по русским просторам. Сытые и надменные натовские солдаты ведут себя, как обыкновенные оккупанты: грабят, убивают, насилуют. Особенно достается от них Санкт-Петербургу.Кажется, народ уже полностью деморализован и не способен ни на какое сопротивление, а способен лишь по-крысиному приспосабливаться к новым порядкам. Кажется, уже никто не поднимет их, не поведет за собой… Никто? Так уж и никто? А может быть, все-таки найдутся люди, которые начнут партизанскую борьбу с интервентами? И может быть, не только люди…

Лев Исаевич Славин , Алексей Юрьевич Щербаков , Игорь Валериев

Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Попаданцы / Постапокалипсис