Читаем Убить Зверстра полностью

Ну для абсолютной точности замечу, что и охрана ресторана в полном составе уселась своим кругом — все с железными шеями и плечами в метр шириной. Попивали водичку (на службе у капиталистов не моги, брат, расслабляться) и ржали, наверное, над сальными анекдотами. Что-то по моим представлениям их многовато было, но кто ж откажется от интересного зрелища, если оно происходит у тебя под носом?

Ясенева была сама лаконичность.

— Эту презентацию мы, — тут она показала на Валентину, с которой впервые заговорила об этом, — хотели провести еще полгода назад. Но были обстоятельства, вынуждающие меня отвлечься от намеченных планов. Обстоятельства столь серьезного свойства, что мне, пожалуй, стоит отчитаться в них особо, что я и сделаю не откладывая.

***

Никоим образом не льщу себя надеждой, что я могу в чем-то перещеголять Дарью Петровну. Но именно в этом вопросе ей нужна помощь, чтобы и короче и проще поведать следующее.

После беседы с Марией Григорьевной Дарья Петровна лишний раз убедилась, что была права, дав мне совет, намекнуть в разговоре со Зверстром (а следствие, произведенное по следам самоубийства Хохнина, уже доказало это был он и сообщило свои выводы общественности) на некую бабку, которая якобы готова заговорить. Интуиция все-таки не подвела ее! Не зря она такие кренделя с Ясеневой выделывала, приступы да припадки учиняла, а Гоголева чуть с ног не сбилась, выискивая в справочниках и научной литературе диагнозы новейших времен. А это просто-напросто интуиция, словно превратившись в физический орган, спазмами исходила, в снах изощрялась, неся Дарье Петровне информацию об окружающих ее настроениях, намерениях, мыслях и прочей ерунде, проистекающей из человеческих мозгов, находящихся по соседству. Обрадовалась Дарья Петровна своему скорому выздоровлению, ибо уже не сомневалась, что со Зверстром мы справимся чин-чинарём и ближайшее пространство вокруг нее оздоровится от нечисти. Но и огорчилась, почувствовав себя обреченной на постоянную борьбу со злом, раз ее интуиция повадилась подавать ей сигналы и требовать от нее очистительных мер.

Размышляя об этом, она зашла в сквер напротив своего дома, прошлась по аллеям и вокруг кафедрального собора, который как раз уже встал в строй и притягивал к себе люд страждущий обещаниями утешения в скорбях. Тут в уголке, возле памятника погибшим на посту милиционерам, было всегда людно — молодые мамы облюбовали это место для своих прогулок. И не зря. В сквере пахло смесью прелой прошлогодней листвы и молодой зелени, отчего не чувствовалась загрязненность воздуха выхлопными газами многочисленных машин. На деревьях начинали распускаться почки и тоже невозможным образом обогащали мир, окутывая его флером чистоты и сообщая ему чарующую иллюзию бесконечной благости и приветливости.

Только об одном оставалось подумать Ясеневой — как бы не навредить себе резким выходом из столь долгого и напряженного поиска изувера и вступлением в полосу покоя и отдыха. И тут она задумалась — а все ли сделала до конца? Может, остались кое-какие невыясненные моменты?

Она начала перебирать в памяти всех людей, причастных к этой истории, и просчитывать, все ли ей с ними ясно и понятно. Ну, распавшаяся чета Сухаревых, образовавшая две счастливые (если это не прозвучит кощунственно при столь печальных обстоятельствах, в которых это произошло) пары, и Дубинская, довольная складывающейся жизнью своей дочери, вопросов не вызывали. Биденович, покрывавшая своего соседа, оказавшегося искомым Зверстром, может, не имела злого умысла, а была ловко им обманута. Тут следствие само разберется, как придет черед. Участковая врач Лысюк Лидия Степановна не совершила никакого неблаговидного поступка — Ваня Васюта действительно сильно болел, как и Хохнин, кстати, — весь февраль лютовал грипп, не удивительно. Мария Григорьевна рассказала все, как на духу, с нее нечего больше взять. Мальчишки Артемка и тот же Ваня Васюта, хоть и не правы были по сути дела перед законом, но поступок их был продиктован благородным стремлением отомстить за своего коллегу по шахматам Женю Пиленко и выявить нелюдя, сеющего смерть. Безвременно ушедшая Евдокия Тихоновна Жирко, светлая ей память, ускорила выявление злодея, с чем не могла справиться милиция.