Читаем Убить Зверстра полностью

В ответ нестройный хор голосов все-таки пропел нужную мне песню.

— Тогда час «Х» назначаем на семьнадцать.

***

Я прихватила приготовленную для аптекарских провизорш стопку книг и пошла, увидев, что Гришуня поковылял в аптеку, откуда-то возвращаясь. Он имел утомленный вид, не шутка — сотворить такое и оставаться в неуверенности, докопаются до тебя или нет. Впрочем, он объяснял свой вид недавно перенесенной затяжной болезнью.

— Девчонки! — запела я, войдя в беломраморный торговый зал аптеки, где пахло лекарствами, а никак не таким дерьмом, как Гриша, который чудом маскировался здесь под человека. — У нас новое поступление, всех новых книг привезли по одному экземпляру. Я не стала их выкладывать на прилавок, зная, что вы потом обижаться будете, если вам чего не достанется. Вот, принесла показать!

— Оставь на столике, — сказала мне Надежда Лукинична, самая старшая из работниц аптеки. — Мы в свободное время посмотрим.

— А чё смотреть? Все — новьё. Деньги вперед и никакого риска! — тараторила я, поджидая, пока предполагаемый Зверстр облачится в белый халат и высунется в торговый зал. — О, и Гриша на месте, — несказанно и искренне обрадовалась я, когда он наконец показался. — Гришунь, а для тебя книги привезут в пять часов. Прямо в пять и заходи, заодно, если девчонки созреют купить эти книги, — я показала на стопку на столе, — принесешь нам деньги, чтобы я не надоедала вам. Идет?

— А что для меня привезут? — сопя, спросил он. — Я же книги не очень, ты знаешь. Чего пристаешь?

— Привезут то, что тебе понравится, — интриговала я. — Будь уверен, я, как всякая старая дева, разбираюсь в мужской психологии и знаю, что тебя обязательно заинтересует.

— Если бы ты разбиралась в мужской психологии, то давно была бы замужем, — резонно заметил он, и я подумала, что мне с ним придется попотеть. Хотя, если он такой логик, то наши доказательства как-нибудь свяжет в один узелок.

— Это даже лучше, что ты так хорошо мыслишь логически, — похвалила его я. — Это тебе как раз сегодня и пригодится.

— Шарады, что ли, привезут, — скептически-криво ухмыльнулся он.

— В самую точку! Нет, ты не думай, я тебя не разыгрываю. Правда, заказала литературу для настоящих мачо, которым такие глупые, как я, девочки по фиг. Итак, в пять ты у нас. Мы тебя ждем!

Я не дала ему опомниться и выскочила из аптеки. Теперь оставалось ждать, придет он или нет. Что я еще могла сделать? Не на аркане же мне его затаскивать к себе. И не ждать же нам в полном сборе и готовности неизвестно сколько дней, пока он сам придет. А он ведь может скоро и не прийти, передумав заниматься мальками до лучших времен.

Но я плохо о Грише думала, он оказался настоящим парамошей — азартным и жадным до впечатлений. Естественно, из его предпочтений. Мои слова о глупых девочках, до которых настоящим мачо дела нет, он истолковал в применении к себе, как, собственно, мне и надо было, а вовсе не как могло показаться со стороны. Ведь я постаралась произнести это в присутствии его коллег так, словно отвечала на критику в свой адрес.

Он протянул деньги за отнесенные провизоршам книги:

— На, — сказал рассеянно, впрочем, он всегда имел такой вид, ничем не интересуясь, что выпадало из поля его интересов, узких и опасных, как мне уже без лишних доказательств понятно было. — Девчата все забрали. Так что ты тут обещала? — с этими словами он приблизился к прилавку с книгами о маньяках, словно нюхом учуяв кровь и стон, о которых в них писалось.

Мы затаили дыхание. Я, скрестив руки на груди, сонно уставилась на закрытую дверь и изображала из себя скучающую от безделья барышню. Настя махала тряпкой около окна, сдувая пыль с политых перед этим цветов. Вера Васильевна, нацепив очки, что-то пыталась рассмотреть в темном углу с залежавшейся макулатурой. А Марина Ивановна, все также не отходя от книжных полок, колупала там пальчиком, словно ее пришли сватать. Дядя Рубен замер у нас за спинами, притаившись за дверью склада.

Гриша отрешился от мира. Он не обращал на нас внимания, и я лишь отметила, как умело мы играли роли занятых своими делами людей. Книги в ярких обложках, на которых были фотографии (фотомонтаж, разумеется) истязаемых на крючках мальчиков, целиком захватили его. Он перебирал все, что лежало на прилавке, неумело перелистывал, а найдя вкладыши с иллюстрациями, надолго замирал, всматриваясь в некачественные типографские оттиски. Его руки превратились в пауков, без конца перебирающих лапами. Он скреб прилавок, скреб по книгам, просто хватал скрюченными пальцами воздух, на его лице постепенно начало появляться выражение, какое бывает у припадочных перед приступом: челюсть отвисла, рот приоткрылся, и оттуда показалась струйка слюны, глаза затянулись дымом беспамятства.

— Эй, — прикрикнула я на него. — Не вздумай тут растянуться в припадке. Ишь, понравилось. Ты чего пальчиками-то заиграл, ножками задрыгал? Может тебе ножичек для верности вынести?