Читаем Убить Зверстра полностью

Все заказанное мною нам на следующий день доставили, и я начала готовить декорации. Для этой маньячной литературы выбрала центральный стол и всю ее разложила в живописном беспорядке, делая вид, что тут не пять отдельных книжек, а все тридцать разных. Затем в стороне поставила ироничные детективы (нет, можно придумать что-то более изуверское, чем смеяться над преступлениями?), приготовленные, чтобы отнести в аптеку, а далее все расставила, как и всегда: новинки впереди, более старое — в закоулочки.

Собрала наш коллектив вместе и растыкала их по всем углам, закрепив за ними эти места до окончания операции. Алешку приглашать не стала — какой из него защитник? У парня в самый неподходящий момент могли сдать нервы, а это здорово бы помешало нагнетать обстановку вокруг героя дня — гнидообразного Гришуни. Но и без подстраховки я оставаться опасалась, поэтому позвонила местному участковому. Мы его называли дядя Рубен, он — из восточных беженцев. Точнее вам не скажу, но жутко представительный, исполнительный и категоричный. С нами он дружил, потому что нам частенько били окна, и мы ему регулярно доплачивали за новое остекление. Не знаю, может, он сам их и бил — нашел доходное место.

— Ты что, девочка, задумала? — спросил с характерным акцентом, который нам очень нравился после просмотра раритетного фильма «Мимино».

— Опасную операцию проводить будем, дядя Рубен, — призналась я.

А чего скрывать? Он же должен был правильно подготовиться, идя сюда, пистолет там взять, пули разные, не знаю, может, кочергу чугунную прихватить, свисток не забыть и наручники.

— У вас, дядя Рубен, есть шанс обезвредить Зверстра, — перла я, будто мне кто шепнул, что это так и будет. — Он или при вас расколется, и тогда вы его — в наручники и в отделение. Или до утра удавится, и вы первый провозгласите: «Это был Зверстр. Вот вам доказательства». А доказательства, ну кое-какие, мы вам предоставим, — нагло обещала я.

— Ладно, ждите меня, когда сами скажете, — согласился дядя Рубен голосом Мкртчяна. — Приду, чтобы вас, глупых, защитить, если допрыгаетесь, как коза.

Я не стала уточнять, до чего, в его понимании, допрыгивается коза, и назначила встречу на пять часов — время штиля: одни уже закончили совершать покупки и в магазин не идут, а другие только покинули рабочие места на заводах и в офисах и сюда еще не дошли. Вот нам никто и не помешает.

— Только, дядя Рубен, — решила я дать ему последние установки. — Вы будете стоять так, чтобы из зала вас не видно было, но так, чтобы слышать наш разговор. В зале появитесь в тот момент, когда почувствуете, что пришло время. Сами понимаете, в таком деле без импровизации не обойтись, и тут важно сохранить чувство достоверности происходящего. Сможете? Как по системе Станиславского, — приободряюще добавила я, зная, что все южане обязательно немного актеры, и это их свойство надо тоже использовать.

Он пообещал, что сможет, ибо это не только его профессия, но и призвание. Может, и не врал, говорят, он и у себя на родине в органах работал.

— Да, чуть не забыла, — я хлопнула себя ладонью по лбу. — Настя, тащи сюда побольше широкого скотча. Будем предлагать ему, если он надумает «трех одним ударом», чтобы было чем паковать.

— Эт-то ты мне предлагаешь спросить? — спросила Настя заикаясь и побледнела.

— А что, как метлой махать да жабьей икрой нас шантажировать, так ты горазда, а как спросить у гражданина, не желает ли он попробовать трех мальчиков одновременно, так у тебя кишка тонка, да?

— Я постараюсь, — пообещала наша уборщица.

— А вы, Вера Васильевна, — обратилась я к директрисе, — сообщите ему материнским тоном, что Ясеневу насчет этого скотча уже допрашивают в городской прокуратуре, как раз в это самое время.

Марина Ивановна Сац жалась к книжным полкам, стараясь слиться с ними и слинять из моих глаз, но ей это не удалось. Воспротивились полки принимать в свое содружество такую сухую душонку. И она обрисовалась на свету своим сгорбленным дрожащим скелетиком.

— Марина Ивановна, — привела я ее в чувство холодным душем предназначенного ей поручения. — Вы подберете момент и ввернете, что имеете записанными даты и количества купленного Гришуней скотча. Соврете, что вели учет оптовым закупкам. А он ведь у нас меньше десяти рулонов ни разу не брал. Так?

Тут я должна просто подчеркнуть, что этот покупатель давненько появился в нашем магазине, но до поры до времени мы, конечно, не знали, кто он и что работает в аптеке по соседству. Его чаще обслуживала Валентина, взявшая на себя торговлю канцтоварами.

— Так, — пискнула Марина Ивановна, и я вспомнила Райкина: «И эта — ручки-ножки кривенькие, а туда же — “тя-ак”».

Я приосанилась, расправила плечи, выпятила вперед свою перворазмерную (скажу откровенно — не очень) грудь. Роль предводителя правозащитников мне все больше была по душе.

— Основной удар я возьму на себя. И помните, никаких прямых обвинений, только намеки и тщательные приятельские советы. Только беспристрастная информация и максимум внимания покупателю. Готовы? — спросила я.