Читаем Убийца-юморист полностью

— И хоронит, бывает, помогаете? Могилы копать не брезгуете?

— Ничуть! Никогда! Это стильно!

— С юмором порядок?

— Без него — только в петлю!

— Говорят, вы умудрились сказать свое «ха-ха!» в момент похорон писателя Михайлова?

— Наговор! Я, действительно, ему могилку копал наравне с другими, но не более того… И разве я один такой заводной изо всего кладбищенского персонала? Мы здесь все поголовно чечеточники на язык и без юморка ни ногой, ни рукой! А чего это вас это интересует так-то? К чему вы про сущую мелочь?

— Да, знаете, из газеты я… а газету сейчас всякие пустяки интересуют. Сами знаете, читатели объелись политикой…

— Тогда вам надо про бомжа рассказать, как его тут сутки назад убили бутылкой. Художник ведь бомж! Когда хотел — такие картины делал! Только его какие-то махинаторы выселили из квартиры. Куда мужику податься? На кладбище! Он тут у одних занял деньжат, а в срок не отдал. Они бухали, бухали, набухались, пришло в голову, будто этот художник им их рублики не отдаст — и давай его ловить с фонарем. Поймали среди венков-цветов и убили бутылками… Ничего себе картина? Нравы нашего сегоднячко! Гибель среди цветов-венков посредством бутылок? Был бы я чистый художник — изобразил бы!

— Случайно, это не он занимался мозаикой? Я видела здесь надгробья из яркой мозаики…

— Не. Другой, в бегах нынче. Еще вопросы есть?

Вопросов не было. Но не знаю уж с чего, так, на всякий случай, я достала напоследок фотографию из сумки, где группа молодежи пребывает на тусовке в ресторане гостиницы «Орбита», где в центре — Люба ещё до её «полета», до Склифа… И где только один неопознанный объект парень-шатен, широкоплечий, ладный, в профиль отчасти похожий на Вячеслава Тихонова молодых лет: та же резьба без округлостей и брови в линейку.

Арик как взглянул на раскрасавицу Любовь, сейчас же и оповестил голосом потрясенного князя Мышкина (см. сцена с портретом Настасьи Филипповны из «Идиота»):

— Пропадет! Слишком красива! Долго-долго не сможет влюбиться, а уж если влюбится — конец ей, на все пойдет, ни перед чем не отступит!

— Почему вы так думаете?

— Жизненный опыт! Наличие трех могил, куда уложены были три красавицы, из-за любви прошедшие страшным, скорбным путем преступления во имя безумной страсти!

— А эти двое кабальеро, каковы? — ввернула я самый-самый насущный вопросец.

— Эти? Сейчас погадаю по звездам… Стойте! — Арик красиво, длинно свистнул. — Да я знаю тебя! Он показал пальцем на шатена-Тихонова. — Я видел тебя! Только вот когда и где… Скорее всего, в каком-нибудь подвалишке, где пивком торгуют. Или он чего-то в каком-нибудь театрике изображал… Моя любовница из актрис, мы с ней изредка таскаемся по всяким театрикам… Она, пожалуй, могла бы вам помочь, если бы… если бы не уехала к матери на Украину. Мать у неё плохо чувствует себя…

— Жаль, — сказала я. — А что вы думаете об этих листках? Ну что к кресту прилеплял кто-то на могиле писателя Михайлова? Может, я могу написать в газетке, что один график юморил таки образом. Ведь, как я помню, буквы были выписаны аккуратно, даже красиво…

Парень боднул меня в плечо:

— Только попробуй! Только козырни! Меня в тот же момент растопчут! Вокруг этих листков, тут мы все давно поняли, какая-то грязная грязь клубами… Тут тайна почище чем куда пропала Янтарная комната и умер ли Сталин своей смертью или же был убит… Ох ты! — охнул он и умолк и остановился с приоткрытым ртом.

— Что именно? — спросила я.

— Последнее предсмертное откровение. Я знаю, где видел этого типа в черном, с профилем актера Вячеслава Тихонова… Я вспомнил. Но тебе не скажу.

И не сказал. Как я его не просила. Кстати, чем больше просила, тем жестче он говорил «нет!» Хотя напоследок, когда мы уже расходились, сказал:

— Я где-то читал, что детективщик Доценко, который сочиняет историйки про Бешеного, до того сам себя держит в руках, что не позволяет сперму называть «спермой», а именует сей продукт «экстазным нектаром». А ты хочешь, чтоб я ради тебя и твоей газетенки бухнул чего невпопад? Не выйдет! Только намекну — он ходил тут, между могил, но в очках и при шляпе. Военная косточка. Выправка та еще. Если не охранник при боссе, то кэгэбист-фээсбэшник, не менее того… И тебе, если ты не совсем уж полоумная, советую — беги прочь от могилы Михайлова! Не оглядывайся и беги, беги! Целее будешь!

… Грипп, как и любовь, приходит внезапно, нагрянет, как говорится, а ты уж будь добра расхлебывай… А вместе с гриппом, то есть температурой, ломотой костей и соплями в мою комнату пришла, хоть я её не звала, — могила известного писателя Михайлова с высоким деревянным крестом. По телеку шел сюжет под названием «Печаль моя светла…» Белый, полированный или залакированный очень высокий крест сиял в лучах солнца как-то победительно, словно бы одной своей новизной-высотой принижая значение прочих кладбищенских строений, включая даже памятники с мраморными бюстами. Но музыка лилась препечальная, скрипки выпевали адажио Альбиони, которым в крематории провожают каждый гроб в темную четырехугольную дыру в полу.