Читаем Убийца-юморист полностью

— Ну, стало быть, — говорил Игнат в пространство, близкое к потолку, отводя руку с сигарой в сторону. — Я отнюдь не претендую на то, чтобы быть вписанным золотыми буквами в эти самые… как их… скрижали истории. Но мое открытие чего-то стоит! Так вот, господа, изучая быт и нравы нашей святой Руси, пришел к выводу, который считаю весьма одиозным, но тем не менее единственно верным. Хотя он, признаю, противоречит извечному стремлению всякого рода плакальщиков и народе, ибо эти самые плакальщики… включаю сюда и Гоголя, и Достоевского, и Карла Маркса и прочих, излишне идеализировали народные массы и принижали роль и значение высших классов. Я же открыто говорю, что никаких особых противоречий между трудовым народом, то есть крестьянством, и дворянами не существовало. Декабристы, приехавшие из Европы, не уловили самую суть обоюдной привязанности бар и крепостных взаимную зависимость. Я пришел к ортодоксальному, но одновременно исторически безупречному постулату: между русским дворянством и крепостными крестьянами существовала гармония внутренних отношений! Подлинная гармония, основанная, если хотите, на любви к своим традициям и родной природе.

Господин в очках чуть-чуть пересел, судя по тончайшим полудвижениям, с одной стороны зада на другую и забарабанил по столешнице:

— Браво, сынок! Ума у тебя палата! Америка раскрепостила твои спавшие до сих пор интеллектуальные силы! Какой рывок в философии! Какое откровение! Ты первый и, должно быть, единственный открыл гармонию между кнутом и пряником! Браво! Брависсимо! Никогда не сбривай усы — они придают твоим высказываниям солидный вид!

— Папа, с тобой никогда не поговоришь всерьез, — обиделся молодой человек и даже надул губы. — Америка, действительно, открывает горизонты…

— Только вот вы, с открытыми горизонтами, бежите обратно в Россию, в страну, как вам кажется, непуганых идиотов, и принимаетесь стричь овец.

— Папа! При посторонних! — попытался предотвратить катастрофу знаменитый клипмейкер, который, как я запомнила, голых дев в своих убойных клипах сажает на коров и ослов, улетающих в визуальную даль между разбегающимися небоскребами. Та ещё фантазия и небывальщина!

— Мы все для таких, как ты, посторонние, — резанул его папаша. — Это вы, зелень зеленая, решили, что можно грабить Россию безнаказанно! Как туземцев! Прилетели, пограбили — и опять пировать в Монте-Карло или Лас-Вегас… Из-за вас, из-за твоих дружков Семы Новогорского и Фимы Гукина Россия встает на дыбы! Во что телевидение превратили? В тель-авивскую тусовку!

— Отец! Ты что, полный антисемит?

— Дурак ты, Игнатий! Полный дурак со знанием английского! Меня можешь не слушать и обвинять в антисемитизме, хотя… что ж… ты — прав… переизбыток евреев во всех сферах, грабят Россию со всех концов. Финансовая власть оказалась в еврейских руках. Почти все деньги России в еврейских руках. Да не дергайся! Сиди, слушай. Это не я говорю, а еврей, писатель Эдуард Тополь. Мимо тебя пролетело его интервью в «Аргументах и фактах»? Он пробует остановить своих зарвавшихся собратьев. Он восхваляет еврейские таланты, сметку, но предупреждает эту нацию, что им и в России грозит Холокост.

— Да ты что, отец!

— Да вот так, сын мой, прессу читать надо! Тополь говорит дело: когда в Германии все немецкие деньги оказались в руках еврейских банкиров, которые думали только о преумножении своих богатств и власти, там появился неукротимый антисемитизм и Гитлер, и все прочее.

— Я пошел! — Игнатий как выдернул себя из кресла. — Поганая страна! Дикие, плебейские нравы!

— Но денежки ты огребаешь только тут, дорогой! — поддел его папаша. советую не строить иллюзий. Гармонии между нищим и миллиардером не было и не будет в России. Тем она и «погана» прежде всего. Я лично забаррикадировался на случай, если всякого рода неудачники полезут целоваться со мной. А ведь, боюсь, полезут!

— Полезут! Потому что царь им необходим! Батюшка! — выкрикнул Игнат.

— Да Пугачев-то, да Разин когда были, ученая голова? Не при царях ли? — крикнул и его отец.

— Ребята! Ребята! Не надо так нервно! — подала голос Клавдия Ивановна, стоя за столом и обеими руками опираясь на спинку стула. Так обычно ведут себя учительницы. Позже окажется, что так оно и есть — жена Михайлова преподаватель английского. — Не надо ссориться! Страна переживает трудный период. Но не может же нынешний хаос существовать вечно! Как-то же все устроится! Взять тебя, Антон, — обратилась она к лысеющему сыну. — Ты же сумел просчитать ситуацию, ушел из своего института, стал бизнесменом. Игнатий тоже при деле. Вы же с голоду, во всяком случае не умираете!

— Еще чего! — оскорбился Игнатий, стряхивая столбик пепла в железную пепельницу в форме шкатулки. — Михайловы созданы всегда быть на коне. Иначе лично я лишусь уважения своего прапрапрадеда, который служил при дворе. И я, как дворянин, повторяю — нашему народу нужен монарх. Но с компьютером. Наш народ темен, пьян и туп. Ему, такому, в самый раз царь. Он всех готов считать царями. Он хочет сказку, миф!