Читаем У вас есть женщина полностью

А желтизна края необоримо

Схватила.

«Что же, мимо, значит – мимо!»

И вялый жест незанятой руки.

комната

...узкая, смежная с чьей-то ещё.

Громко нельзя – растревожишь соседа.

Зеркало – для упражнения щёк:

« я без обиды, я без обеда...»

нелюбовь

...только придурки считают, что знают.

Мало ли как называется то,

что я творю, беззастенчиво тая

снегом на угольно-чёрном пальто.

дура

с головы до пяток – простота,

умствовать – занятная работа,

не ребро – перильце для моста,

где Адам в четвёртый или сотый

раз зевнёт: какая ерунда!

Яблоко всегда отыщет дуру.

Впрочем, от вкушения плода

Есть и польза – стройная фигура...

бесполезный ключ

...не от любых дверей,

А от одной.

Замки меняли?

Да, всего два раза.

Ну как?

Никак. Заело!

Вот зараза!

А дверь упрямо

Крашеной спиной

Застыла и

Ключа не принимает.

2011 г.

Внесут с мороза хрустко-жестяное,

Бельё задышит радостно и чисто.

На стёклах дня растения и числа,

Но отмахнёшься: стужа… кости ноют…

И станешь старой, старше твёрдой книги,

Поля которой помнят руку бабки –

Как тяжелела в той, протестной схватке

С одной из самых ревностных религий,

Как опадала в каждом пораженье,

Вложив цветок с покорностью в межглавье:

«Аминь!»

Как много было в этом сплаве

Любви и злости, холода и жженья!

А ты? А ты заранее готова

Принять всё то, о чём грозится книга…

Душе сто лет; ни подвига, ни ига,

Душе хватает томика Лескова…

2012 г.

«Иначу» я, а ты – переиначивай,

Води меня по грифельной тоске,

Где, что ни слово – «вымелок». Лежачего

Не бьют – обводят!

Тень на волоске

Крепилась, вдруг упала и пропала, и

Остался мел.

…Я так хочу в страну

«Нанебея» с цветами Эпохалами,

И маленькую тыковку Нану…

2011 г.

           Московскому домовому Лидке

                 с теплом от К.В.

Было средь ночи: ррраз!

Кто-то меж рёбер ткнёт,

Скатишься – я сейчас!

Вот подоконник – лёд.

– Лидка, опять ты здесь,

Время…

– Не спится, брось!

Сверху гляжу окрест,

Люди всё врозь да врозь.

Лидка, мой милый друг,

Пьяненький, добрый гном!

Веточки ломких рук,

И на одной – бинтом

Памятка: «здесь нельзя,

Здесь отболеть должно…»,

Мелкий такой изъян.

С виду заморыш, но

Рыжей её душе

Тесно, и так гнетёт

Каменность этажей,

Что домовой мой пьёт,

Прячет слезинку в бинт.

Нежно по голове

Глажу её:

– Болит?

– У домовых нет вен…

Лидка, дружок мой, мир

Из одиночеств весь,

Пей уже свой кефир,

Только с окошка слезь.

Было и унеслось…

Где ты, кефирный гном?

Люди как прежде врозь.

Плачешь ли ты о том?

2010 г.

Блажь ли во мне? Луговая собачка,

Гном-землеройка, смешная байбачка

С фото прикольного модного сайта –

Мордочка в небо, лапки распяты:

– О, ниспошли, вседержитель Печенько,

крошку, обломочек!

…Гладкость ступеньки

Первого звука, слога костылик…

… досочиняю пошагово:

– Вы ли?..

– Выли ветра над песками белёными,

Рылись да рыскали – песен не добыли.

Песни родятся из дудок паслёновых,

Птицей кружатся и стелятся соболем…

Да?

– И не только! В песочном движении

слышишь подсказку? Перстом, словно тросточкой

Ветер отроет скелетик блаженной и

Дунет в шлифовано-белую косточку…

2011 г.

К полтиннику хоть что-то да имеешь:

Два брака, две свекрови, внучку Сашу.

В терпенье по-медвежьи матереешь

И варишь, варишь, варишь эту кашу

На завтраки.

У пепельниц-ракушек

Давно затёрлось «помни берег Крыма»

Про двух сезонно-временных подружек –

Одна Сусанна,

а другая – Римма:

...с горы, как с неба, падали на пляжный

Песок, коптились три весёлых воблы…

И упивались хором «Вернисажем».

Тому уж лет… Да, время всё соскоблит

С доски почёта:

пальму, три копейки

За газировку с грушевым сиропом,

Духи «Быть может», мальчиков, скамейки

И помидор меж луком и укропом.

Как пахло море? Не сказать словами.

Оно дышало так по-человечьи!

Трилистник – солнце плыл над головами,

Шептала юность, что «ещё не вечер».

А будущее в очередь за манной

Уже стояло в тапочках, халате…

У изголовья Римма и Сусанна

В сиянье крыльев.

В раковой палате.

2009 г.

...моя малина в прошлом. В прошлом

Игрушки, ленточки и прошвы

Ручной работы, бабкин нрав,

Латынь и «русский» горьких трав.

...«молочный» мальчик едет, едет

на вороном велосипеде,

а на багажнике бидон –

железный витязь, князь Гвидон...

...ах, докторица, докторина!

Какая чудная ангина

Была в то время у меня!

...с ковра ушастых оленят

уводит на ночь олениха,

в лесу настенном тихо-тихо...

и допивает молоко

луна из чашки...

Далеко,

за ватной степью одеяла

родная Ба малину мяла

и разбавляла кипятком...

2012 г.

Присмотри за моими детьми!

Не дошедшим в страну назначенья

По причине убийственной тьмы

Не жалей молока и печенья.

Полюби ты моих лягушат!

И, целуя (особенно младших),

Перед сном заставляй их вкушать

Добродетель густой простокваши.

Пусть для них схимный грек Анастас

Нарисует на грушевых досках

Два портрета – «Мария» и «Спас»,

И поставит на мрамор паросский.

Так возникнет молельня для них,

Так родится желанье молиться

Обо мне, о душевно – больных,

Прожигающих стены больницы

Углем глаза, горячкой руки.