Читаем Цветы строчек полностью

Лето безымянное в окноНабросала горсти ягод спелыхНадо узы крови выбросить давноИ открыть страниц узоров белых.Листопадным кружевом осеньПо сентябрьски взгруснет немногоМы любви у жизни просимУ родного молимся порога.Только я заброшенным младенцемВ мир чужой закинута, тоскую.Мама, где ты, дай мне наглядетьсяПапа, я кукушечкой кукую.

«В полночь тушит ветер свечи…»

24/09–2007

В полночь тушит ветер свечиПоздно, я волнуюсь о тебе.Опустился первый снег на плечи.Случай стал важней всего в судьбе.Мы отчаянно влюблено пели,Скрипки взвизгивали чуть дышаКак всегда о самом главном не успелиПрошептать, последний сделав шаг.Вновь целует нежно расставаньеСети брошены и час тоски пробилНас земное ищет расстояньеМежду двух спустившихся светил.

«Нежностью алой вдыхая сон…»

24/09–2007

Нежностью алой вдыхая сонДень навсегда любовь уронитРадость собой печаль заслонитКак только объявиться он.Гусли играют цепей признаньеШелк летит сквозь кружеваОт хмельного счастья головаПодвиг свой совершит в дерзаньи.

«Осень. Пора золотых поцелуев…»

13/10–2007

Осень. Пора золотых поцелуевИ шелестящей листвы поутруЭхо любви затаенной зову яТихо рассвет запоет на ветру.Близкие люди далекими сталиНасобирали свою детворуПоезд умчит их в дальние далиЯ же тоскою длинной умру.Ты протянись мне ладошкой еловойПод Рождество тихим богом явисьНаша судьба вновь окажется новойТолько на голос с Земли отзовись.

«Когда мы встретимся вновь…»

22/10–2007

Когда мы встретимся вновьПоселится осень в бокалеХрустальным лебедем кровьОкажется на паркете в зале.Нам бы вернуть погибших друзейИ навестить всех больных на кроватиНет у любви монеты верней —Крестиком медным в аду торговать.

«Навсегда на руки просится боль…»

22.10 2007

Навсегда на руки просится больЯ молюсь как всегда о самом всенощномНа губах этих нежных выступит сольОт слезинок на небе высоком ночном.От печали до радости ужаса крикОстывает в ладонях пульс постороннихЭтих жертв в день влюбленностей вмигЗаживо в черной могиле хороним.Где бы набраться ручья говорливых речейЗвездой путь к спасению высветитьНет на свете тебя мне роднейДетским вздохом икону бы выстоять.

«Поздняя осень сметает следы…»

29.10.2007

Поздняя осень сметает следыДождик закапает вечером поздно,Кошки бездомные как дикариИщут приюта иль крова.Окна заклеены наспех к зимеПутники, кутаясь в куртки, сутулятся.Бог как всегда забыл обо мне.Ангел-хранитель проходит по улицеВсе мы тоскуем теперь по весне,А я надеюсь что лучшее сбудется.

«Так долго жаждала любви…»

30.10.2007

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стихотворения и поэмы
Стихотворения и поэмы

В настоящий том, представляющий собой первое научно подготовленное издание произведений поэта, вошли его лучшие стихотворения и поэмы, драма в стихах "Рембрант", а также многочисленные переводы с языков народов СССР и зарубежной поэзии.Род. на Богодуховском руднике, Донбасс. Ум. в Тарасовке Московской обл. Отец был железнодорожным бухгалтером, мать — секретаршей в коммерческой школе. Кедрин учился в Днепропетровском институте связи (1922–1924). Переехав в Москву, работал в заводской многотиражке и литконсультантом при издательстве "Молодая гвардия". Несмотря на то что сам Горький плакал при чтении кедринского стихотворения "Кукла", первая книга "Свидетели" вышла только в 1940-м. Кедрин был тайным диссидентом в сталинское время. Знание русской истории не позволило ему идеализировать годы "великого перелома". Строки в "Алене Старице" — "Все звери спят. Все люди спят. Одни дьяки людей казнят" — были написаны не когда-нибудь, а в годы террора. В 1938 году Кедрин написал самое свое знаменитое стихотворение "Зодчие", под влиянием которого Андрей Тарковский создал фильм "Андрей Рублев". "Страшная царская милость" — выколотые по приказу Ивана Грозного глаза творцов Василия Блаженною — перекликалась со сталинской милостью — безжалостной расправой со строителями социалистической утопии. Не случайно Кедрин создал портрет вождя гуннов — Аттилы, жертвы своей собственной жестокости и одиночества. (Эта поэма была напечатана только после смерти Сталина.) Поэт с болью писал о трагедии русских гениев, не признанных в собственном Отечестве: "И строил Конь. Кто виллы в Луке покрыл узорами резьбы, в Урбино чьи большие руки собора вывели столбы?" Кедрин прославлял мужество художника быть безжалостным судьей не только своего времени, но и себя самого. "Как плохо нарисован этот бог!" — вот что восклицает кедринский Рембрандт в одноименной драме. Во время войны поэт был военным корреспондентом. Но знание истории помогло ему понять, что победа тоже своего рода храм, чьим строителям могут выколоть глаза. Неизвестными убийцами Кедрин был выброшен из тамбура электрички возле Тарасовки. Но можно предположить, что это не было просто случаем. "Дьяки" вполне могли подослать своих подручных.

Дмитрий Борисович Кедрин

Поэзия / Проза / Современная проза