Читаем Цветы строчек полностью

Наивностью своей полнаДышала нега в древостоеИ пьяный маг увидел как лунаУпала в заросли левкоя.Усталой нимфы кружеваСплетались в золото с прибоемТвоя кружилась у коленей головаНо был увы ты не со мною.Текущий век столетий кратокКак оды одинокая молва.Мир лихолетий и загадокПодарит нужные в любви слова.Не говори их ласково, не новостьюУслышать рада снова в тишинеА древнею, старинной повестьюСозвездьем арфы ночь вернет их мне.

«Упавший ветер целовал кусты сирени…»

23/05–2007

Упавший ветер целовал кусты сирениИ полуночный свет зажегся в фонареКак карты раскрывались любопытной ЕнеТак милые любовники слетались во дворе.Потусторонний голос их невнятенИ не волнуется душа как в юности во мнеПалач открыл свой занавес, понятенСтал божий глас как наяву, а не во сне.Их милые черты – воспоминаний ропотПеребирает повести весенние листы,А мне бы распознать чей шепотСжигал разлуки сизые мосты.

«Мне судьбою обещано много…»

12/06–2007

Мне судьбою обещано многоНе сберечь этот каменный стихВечерело и я причиталаВсех любимых собою согреть.На распятье положу святоеКровь с родством в ад ссужу.Мне бы не расставаться с любовью.И погоде весенней служить.Солнце ясное распушило объятьеНа траве изумрудной временРазложило всю негу, печалясь,О разумном и золотом.

«Мы любим уходить печалясь…»

2/08–2007

Мы любим уходить печалясьВ БелградСжигая лунные листыПо-русски отрекаясь как в началеХристова праздника,В любви как у черты.Зовет с собою летняя беспечностьПовеять, постоять на полпутиРаскрыть засовы в доме в вечностьИ не забыть к священнику зайти.

«Отчего же так хочется часто…»

20/06–2007

Отчего же так хочется частоРазбудить тебя нежно во снеЗацеловать до безумия простоУтолить жар крови по весне.Мы идем по разным дорогамСтроя нужные в жизни мостыПоклониться приходили порогамВ палисадник сгребая листы.Многих в жизни минуя прохожихРассказать тебе нужно мне многоИ почувствовать сладостно кожейКак ты стал мне единственным богом.

«Листопад кружит воспоминания…»

21/08–2007

Листопад кружит воспоминанияЖухлая примнется ветром траваОсени первые снов завыванияИ поседевшая раньше срока голова.В терем описанный в книгах о странницахСвечи внесут и помянут в словахЯ ли была твоей верной избранницей:Пусть невестой окрестит людская молва.Многих прощала в дожди и на праздникиЖизни теряла в крутых миражахЯ открою калитку в своем палисадникеЧтобы живые спаслись в женихах.

«Лето безымянное в окно…»

9/09–2007

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стихотворения и поэмы
Стихотворения и поэмы

В настоящий том, представляющий собой первое научно подготовленное издание произведений поэта, вошли его лучшие стихотворения и поэмы, драма в стихах "Рембрант", а также многочисленные переводы с языков народов СССР и зарубежной поэзии.Род. на Богодуховском руднике, Донбасс. Ум. в Тарасовке Московской обл. Отец был железнодорожным бухгалтером, мать — секретаршей в коммерческой школе. Кедрин учился в Днепропетровском институте связи (1922–1924). Переехав в Москву, работал в заводской многотиражке и литконсультантом при издательстве "Молодая гвардия". Несмотря на то что сам Горький плакал при чтении кедринского стихотворения "Кукла", первая книга "Свидетели" вышла только в 1940-м. Кедрин был тайным диссидентом в сталинское время. Знание русской истории не позволило ему идеализировать годы "великого перелома". Строки в "Алене Старице" — "Все звери спят. Все люди спят. Одни дьяки людей казнят" — были написаны не когда-нибудь, а в годы террора. В 1938 году Кедрин написал самое свое знаменитое стихотворение "Зодчие", под влиянием которого Андрей Тарковский создал фильм "Андрей Рублев". "Страшная царская милость" — выколотые по приказу Ивана Грозного глаза творцов Василия Блаженною — перекликалась со сталинской милостью — безжалостной расправой со строителями социалистической утопии. Не случайно Кедрин создал портрет вождя гуннов — Аттилы, жертвы своей собственной жестокости и одиночества. (Эта поэма была напечатана только после смерти Сталина.) Поэт с болью писал о трагедии русских гениев, не признанных в собственном Отечестве: "И строил Конь. Кто виллы в Луке покрыл узорами резьбы, в Урбино чьи большие руки собора вывели столбы?" Кедрин прославлял мужество художника быть безжалостным судьей не только своего времени, но и себя самого. "Как плохо нарисован этот бог!" — вот что восклицает кедринский Рембрандт в одноименной драме. Во время войны поэт был военным корреспондентом. Но знание истории помогло ему понять, что победа тоже своего рода храм, чьим строителям могут выколоть глаза. Неизвестными убийцами Кедрин был выброшен из тамбура электрички возле Тарасовки. Но можно предположить, что это не было просто случаем. "Дьяки" вполне могли подослать своих подручных.

Дмитрий Борисович Кедрин

Поэзия / Проза / Современная проза