Читаем Цветы строчек полностью

Зови меня в забытые сныЛелей в пурпурном сияньиЛаскай и не отпускай никогдаЯ ведьма твоя, смешавшаяАд и рай в прикасаньи.Белье полоскалось на берегахреки без забвенья и названия.Обеты обедов и на рукахСолнце расстегивало наветы.Христос ушел любить на векаСвое идейное прошлое.Я утопила как дочка ЛаПроституционное пошлое.Детство ютилось на сапогахНикарагуанского фашиста.

«Владимир Ильич Ленин…»

Владимир Ильич ЛенинЛюбил Н.К. КрупскуюВозил ей белье из-за границыПоливал провансалью устрицы.Развевались флаги на улицахЗабывал заглядывать в лица.Устраивал дебаты в дебютахЗагонял детбаты в приютыЗарабатывал кредиты в валютахОрганизовывал парады в салютахПо аллейке закатов в прошлоеКатилось революционное пошлое.Карамазову достался агитплакатПилат радовался переменамМаяковский заплаткам был радТроцкий утонул в своих изменахПеремены вождей купидонНа холсты натюрмортов наляпалКомсомол был большой скупидонКогда взносы в концлагери прятал,Революция не больное животноеА всегда коммунистический адОтрыгнется все старое рвотноеКаждый начальнику станет брат.

2/02–2007 г.

«Ракиты куст, рябины гроздья…»

5/02–2007

Ракиты куст, рябины гроздьяСережек березовых над рекойОльхи спелые прутья – гвоздиХлестали долго сильной рукой.Так и не родился мальчикСережа, как обещала я тогдаДевочка голая их журнальчикаВрезалась в сердце навсегда.Как ты дышал, а я любилаРазвеет под душем огня водаУглями черными бровь обводилаЧтобы желанье сказало: «Да».Койки и многих рук движеньяНоги ласкают как никогдаМножатся памятью прикосновенияБыстрой стрелою мчаться года.Шорох петель над неснятой дверьюСмятое платье в продольный листКраденое солнце потерянной дочерьюВ паспорте строчкам скажет: «Чист».

«Уходило дождей дребезжанье…»

5/02–2007

Уходило дождей дребезжаньеДуновеньем реки в жерноваПеретирались наивные желанияНовой строчкой любовь полна.Гибкой лозы нежданные визгиИ от стремленья взлетают словаГроздь винограда рвется в брызгиМягко сползает кружась голова.Где ты нежданное счастье как солнцеВышло, повеяло радугой летВ сказочный лес открыло оконцеТем, где так мало горя и бед.Ждало, нажало в жало бежалоВновь отрицать притяженье телЯ раскрывала то, в что игралаТолько не хватит так много стрел.Кружев цветные летят занавескиВ пальцах сплетается кос траваЯ нарисую море соленных фресокО том, что надеждой жизнь полна.

«Как мы любили…»

5/02–2007

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стихотворения и поэмы
Стихотворения и поэмы

В настоящий том, представляющий собой первое научно подготовленное издание произведений поэта, вошли его лучшие стихотворения и поэмы, драма в стихах "Рембрант", а также многочисленные переводы с языков народов СССР и зарубежной поэзии.Род. на Богодуховском руднике, Донбасс. Ум. в Тарасовке Московской обл. Отец был железнодорожным бухгалтером, мать — секретаршей в коммерческой школе. Кедрин учился в Днепропетровском институте связи (1922–1924). Переехав в Москву, работал в заводской многотиражке и литконсультантом при издательстве "Молодая гвардия". Несмотря на то что сам Горький плакал при чтении кедринского стихотворения "Кукла", первая книга "Свидетели" вышла только в 1940-м. Кедрин был тайным диссидентом в сталинское время. Знание русской истории не позволило ему идеализировать годы "великого перелома". Строки в "Алене Старице" — "Все звери спят. Все люди спят. Одни дьяки людей казнят" — были написаны не когда-нибудь, а в годы террора. В 1938 году Кедрин написал самое свое знаменитое стихотворение "Зодчие", под влиянием которого Андрей Тарковский создал фильм "Андрей Рублев". "Страшная царская милость" — выколотые по приказу Ивана Грозного глаза творцов Василия Блаженною — перекликалась со сталинской милостью — безжалостной расправой со строителями социалистической утопии. Не случайно Кедрин создал портрет вождя гуннов — Аттилы, жертвы своей собственной жестокости и одиночества. (Эта поэма была напечатана только после смерти Сталина.) Поэт с болью писал о трагедии русских гениев, не признанных в собственном Отечестве: "И строил Конь. Кто виллы в Луке покрыл узорами резьбы, в Урбино чьи большие руки собора вывели столбы?" Кедрин прославлял мужество художника быть безжалостным судьей не только своего времени, но и себя самого. "Как плохо нарисован этот бог!" — вот что восклицает кедринский Рембрандт в одноименной драме. Во время войны поэт был военным корреспондентом. Но знание истории помогло ему понять, что победа тоже своего рода храм, чьим строителям могут выколоть глаза. Неизвестными убийцами Кедрин был выброшен из тамбура электрички возле Тарасовки. Но можно предположить, что это не было просто случаем. "Дьяки" вполне могли подослать своих подручных.

Дмитрий Борисович Кедрин

Поэзия / Проза / Современная проза