Читаем Тропы песен полностью

* * *

Ричард Ли подсчитал, что бушменский ребенок проезжает на руках родителей расстояние примерно в 7400 километров, прежде чем начинает ходить сам. Поскольку на протяжении этой ритмической фазы он постоянно повторяет названия всего, что есть на его территории, он просто не может не вырасти поэтом.

* * *

Пруст с большей проницательностью, чем какой-либо другой писатель, напоминает нам о том, что сырьем нашего сознания становятся детские прогулки:

«Цветы, которые я вижу теперь впервые, кажутся мне ненастоящими. Направление в Мезеглиз с его сиренью, боярышником, васильками, маком, яблонями, направление в Германт с рекой, где было полно головастиков, с кувшинками и лютиками навсегда сложили для меня представление о стране, где мне хотелось бы жить… Васильки, боярышник, яблони, которые попадаются мне теперь, когда я гуляю, расположены на глубине, на уровне моего прошлого, они мгновенно находят доступ к моему сердцу»[134].

* * *

Общее правило биологии гласит, что мигрирующие виды менее агрессивны, чем оседлые.

Для этого есть одна объективная причина. Сама миграция, как и паломничество, – полное тягот странствие: уравнитель, в котором приспособленные выживают, а отстающие погибают.

Таким образом, странствие отменяет необходимость в иерархии и демонстрации господства. «Диктаторами» животного царства являются те, кто живет в благополучной среде. Анархисты же, как всегда, – «разбойники с большой дороги».

* * *

* * *

Последняя запись напоминает мне о неопровержимой находке – ископаемых остатках двух особей Homo habilis, которые были притащены в пещеру Сварткранс и там съедены: одним был мальчик с опухолью мозга; второй – старуха, больная артритом.

* * *

Из работ, которые рекомендовала мне почитать Элизабет Врба, одна называлась «Состязание или мирное существование?» и принадлежала перу Джона Уинса.

Уинс – орнитолог, работавший в Нью-Мексико, – изучал поведение перелетных певчих птиц: американских спиз, пустынных овсянок, горных кривоклювых пересмешников, которые каждое лето возвращаются вить гнезда в засушливые земли Западных равнин.

В тех краях, где вслед за голодным годом может наступить внезапная пора изобилия, птицы не увеличивают свою численность в соответствии с количеством корма; не возрастает и конкуренция между соседями. Похоже на то, заключил Уинс, что в сообществе мигрантов существует некий внутренний механизм, благоприятствующий товариществу и сосуществованию.

Далее он утверждает, что великий дарвиновский принцип «борьбы за существование», как это ни парадоксально, гораздо более актуален для устойчивого климата, чем для склонного к изменениям. В местах гарантированного изобилия животные метят и защищают свои участки территории весьма воинственно. В неблагополучных, бедных кормом местах, где природа редко бывает щедрой – зато достаточно пространства для перемещения, – животные ухитряются извлекать пользу из имеющихся скудных ресурсов и потому приучаются жить без драк.

* * *

В книге «Традиции аранда» Штрелов сопоставляет два центральноавстралийских народа: один – оседлый, второй – подвижный.

Аранда, живущие в земле, где есть надежные источники и в изобилии водится дичь, были архиконсерваторами. Их церемонии оставались неизменными, обряды инициации отличались крайней жестокостью, а святотатство каралось смертью. Аранда считали себя «чистым» народом и редко покидали родные края.

Люди Западной Пустыни, напротив, были столь же открытыми, сколь аранда – замкнутыми. Свободно заимствовали друг у друга песни и танцы, любили родную землю ничуть не меньше, чем аранда, но вечно находились в пути. «Самое поразительное в этих людях, – пишет Штрелов, – их смех. Это веселый, смешливый народ, который ведет себя так, словно никогда в жизни не ведал забот. Аранда, приобщившиеся к цивилизации на овцеводческих станциях, говорят про них: „Они вечно смеются. Не умеют сдерживаться“».

* * *