Читаем Троил и Крессида полностью

Смотрите:Вот наш Ахилл, краса и слава греков,Наслушавшись восторженных похвал,Тщеславен стал, самодоволен, дерзок,Над нами он смеется. С ним Патрокл;Лениво дни проводит он в постелиИ шутит зло.Насмешник дерзкий, он забавы радиИзображает нас в смешном обличье,Он это представлением зовет.Порою он, великий Агамемнон,Изображает даже и тебяИ, как актер, гуляющий по сцене,Увеселяя зрителей, считает,Что, чем смешней его диалог грубый,Тем лучше он. Так дерзостный ПатроклТебя, о мудрый царь, изображаетКрикливым, скудоумным болтуном,Произнося гиперболы смешные,И что же? Грубой этой чепухеАхилл смеется, развалясь на ложе,И буйно выражает одобренье,Крича: «Чудесно! Это Агамемнон!Теперь сыграй мне Нестора! Смотри,Сперва погладь себя по бороде,Как он, приготовляясь к выступленью!»И вот Патрокл кривляется опять,И вновь Ахилл кричит: «Чудесно! Точно!Передо мною Нестор как живой!Теперь, Патрокл, изобрази его,Когда спешит он в час ночной тревоги».И что ж! Тогда болезни лет преклонныхОсмеивают оба силача:Одышку, кашель, ломоту в суставахИ дрожь в ногах, и, глядя на Патрокла,Со смеху помирает наш герой,Крича; «Довольно! Полно! Задыхаюсь!»И так они проводят дни свои.Все им смешно — и доблесть, и таланты.И внешний вид прославленных вождей,Приказы, речи их, призывы к битве,И пораженья наши, и победы,Успехи и потери: все у нихЛишь повод для нелепого глумленья.

Нестор

И вот, из подражанья этим двум,Которых, как Улисс уже сказал,Общественное мненье прославляет,Другие тоже портятся: АяксЗаносчив стал, как норовистый конь:Он походить стремится на Ахилла,Шатер свой разукрасил, как Ахилл,Пирует и глумится над вождямиИ подстрекает подлого Терсита,Раба, чья желчь чеканит злые сплетниНас грязными словами осквернять,К нам ослабляя веру и почтеньеВ опасную годину злой войны.

Улисс

Они, поступки наши осуждая,Считают разум трусостью и дажеОсмеивают нашу дальновидностьИ прославляют только силу рук,А силу мысли, что судить способнаО степени уменья, силе рук,Не признают и даже презирают.Для них работа мысли — бабье дело,Игра пустая, детская забава,Для них таран, что разрушает стены,Скорее уважения достоин,Чем мудрость тех, чей тонкий, хитрый умДвиженьями тарана управляет.

Нестор

Да, можно бы сказать, что конь АхиллаДостойней, чем Фетиды сыновья.

Звук трубы.

Чу! Звук трубы! Кто это, Менелай?

Входит Эней.

Менелай

Из Трои.

Агамемнон

Говори, зачем ты здесь?

Эней

Где Агамемнона шатер?

Агамемнон

Вот этот!

Эней

Могу ли я как царственный посолРассчитывать на царское вниманье?

Агамемнон

Перейти на страницу:

Похожие книги

Из дома вышел человек…
Из дома вышел человек…

Кто такой Даниил Хармс? О себе он пишет так: «Я гений пламенных речей. Я господин свободных мыслей. Я царь бессмысленных красот». Его стихи, рассказы, пьесы не только способны удивлять, поражать, приводить в восторг и замешательство; они также способны обнаружить, по словам Маршака, «классическую основу» и гармонично вписаться в историю и культуру ХХ века. В любом случае бесспорным остается необыкновенный талант автора, а также его удивительная непохожесть – ничего подобного ни в России, ни за рубежом не было, нет и вряд ли когда-нибудь будет.В настоящее издание вошли широко известные и любимые рассказы, стихи и пьесы Даниила Хармса, а также разнообразный иллюстративный материал: рисунки автора, фотографии, автографы и многое другое.Тексты публикуются в соответствии с авторской орфографией и пунктуацией.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Валерий Николаевич Сажин , Даниил Иванович Хармс

Драматургия / Поэзия / Юмор
Батум
Батум

Пьесу о Сталине «Батум» — сочинение Булгакова, завершающее его борьбу между «разрешенной» и «неразрешенной» литературой под занавес собственной жизни,— даже в эпоху горбачевской «перестройки» не спешили печатать. Соображения были в высшей степени либеральные: публикация пьесы, канонизирующей вождя, может, дескать, затемнить и опорочить светлый облик писателя, занесенного в новейшие святцы…Официозная пьеса, подарок к 60-летию вождя, была построена на сложной и опасной смысловой игре и исполнена сюрпризов. Дерзкий план провалился, притом в форме, оскорбительной для писательского достоинства автора. «Батум» стал формой самоуничтожения писателя,— и душевного, и физического.

Михаил Афанасьевич Булгаков , Михаил Александрович Булгаков , Михаил Булгаков

Драматургия / Драматургия / Проза / Русская классическая проза