Читаем Троил и Крессида полностью

Диомед!Тебя я отправляю за Крессидой.Просимое Калхасу отдадим.Устрой же сей обмен как подобаетИ сообщи, что, если поединкаЖелает Гектор, то Аякс готов!

Диомед

Все выполню. Горжусь, что доверяютМне это бремя!

Диомед и Калхас уходят.

Из шатра выходят Ахилл и Патрокл.

Улисс

Ахилл стоит у своего шатра!Вот если б нам пройти спокойно мимо,Не бросив даже взгляда на него,Как будто мы о нем не помышляем!Я сзади всех пойду. Меня, наверно,Он спросит, почему небрежны с ним.Тогда я поднесу ему лекарствоНасмешки над чужим высокомерьемИ собственной спесивостью его.Охотно выпьет он питье такоеИ, может быть, в чужом высокомерье,Как в зеркале, увидит облик свой.Коленопреклоненьем — все мы знаемМы чванству только цену набавляем.

Агамемнон

Совет неплох: последуем ему.Пусть каждый, на Ахилла не взглянув,Пройдет надменно или еле-елеЕму кивнет, — а это для негоЕще обидней! Следуйте ж за мною!

Ахилл

Как! Вы опять пришли? Ведь я сказал,Что против Трои больше не сражаюсь.

Агамемнон

Что говорит он? Он о чем-то просит?

Нестор

(Ахиллу)

С царем желаешь ты поговорить?

Ахилл

Нет!

Нестор

Государь, он ни о чем не просит!

Агамемнон

Не просит? Что ж! Тем лучше для него.

Агамемнон и Нестор уходят.

Ахилл

Эй, добрый день!

Менелай

Да, добрый… Да, да, да…

(Уходит.)

Ахилл

Э! Рогоносец, кажется, смеется?

Аякс

Ну как, Патрокл?

Ахилл

Аяксу добрый день!

Аякс

Э?

Ахилл

Добрый день, я говорю, Аяксу.

Аякс

И завтра тоже будет добрый день.

(Уходит.)

Ахилл

Да что они — Ахилла не узнали?

Патрокл

Прошли-то как надменно! А бывало,Улыбками, поклонами встречали,Едва не становились на колени,Как в храме!

Ахилл

Полно! Как же это так?Да разве стал я жалок или беден?Мы знаем, что покинутых ФортунойИ люди покидают. О своемПаденье мы в глазах друзей читаемСкорей, чем сами чувствуем его.Все люди — мотыльки и только летомЛегко порхают. Не умеем чтитьМы в человеке просто человека:Мы почитаем лишь его почет,Его богатство, славу, положенье,Не думая, как это все случайно!Чуть поскользнешься — и любовь людскаяТеряет равновесие мгновенноИ умирает падая. Но яС Фортуной дружен. Всем я обладаю,Чем до сих пор по праву обладал.Так что ж могли они во мне заметить,Дающее им право перестатьКо мне с почтеньем прежним относиться?Но вот идет Улисс, читая что-то.Его спрошу я. — Как дела, Улисс?

Улисс

Дела идут, великий сын Фетиды![24]

Ахилл

А что читал ты?

Улисс

Да один чудакМне пишет,[25] будто внутренне и внешнеБогато одаренный человекТогда лишь качества свои познает,Когда они других людей согреютИ возвратятся с отраженной силойК источнику.

Ахилл

Перейти на страницу:

Похожие книги

Из дома вышел человек…
Из дома вышел человек…

Кто такой Даниил Хармс? О себе он пишет так: «Я гений пламенных речей. Я господин свободных мыслей. Я царь бессмысленных красот». Его стихи, рассказы, пьесы не только способны удивлять, поражать, приводить в восторг и замешательство; они также способны обнаружить, по словам Маршака, «классическую основу» и гармонично вписаться в историю и культуру ХХ века. В любом случае бесспорным остается необыкновенный талант автора, а также его удивительная непохожесть – ничего подобного ни в России, ни за рубежом не было, нет и вряд ли когда-нибудь будет.В настоящее издание вошли широко известные и любимые рассказы, стихи и пьесы Даниила Хармса, а также разнообразный иллюстративный материал: рисунки автора, фотографии, автографы и многое другое.Тексты публикуются в соответствии с авторской орфографией и пунктуацией.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Валерий Николаевич Сажин , Даниил Иванович Хармс

Драматургия / Поэзия / Юмор
Батум
Батум

Пьесу о Сталине «Батум» — сочинение Булгакова, завершающее его борьбу между «разрешенной» и «неразрешенной» литературой под занавес собственной жизни,— даже в эпоху горбачевской «перестройки» не спешили печатать. Соображения были в высшей степени либеральные: публикация пьесы, канонизирующей вождя, может, дескать, затемнить и опорочить светлый облик писателя, занесенного в новейшие святцы…Официозная пьеса, подарок к 60-летию вождя, была построена на сложной и опасной смысловой игре и исполнена сюрпризов. Дерзкий план провалился, притом в форме, оскорбительной для писательского достоинства автора. «Батум» стал формой самоуничтожения писателя,— и душевного, и физического.

Михаил Афанасьевич Булгаков , Михаил Александрович Булгаков , Михаил Булгаков

Драматургия / Драматургия / Проза / Русская классическая проза