Читаем ТРИПУРА РАХАСЬЯ полностью

16. Разве Владыка Смерти, воистину, не растворяется в высшей Сущности (ученика), если только Учитель доволен своим учеником?

То Всевышнее Существо воистину милостиво, и столь же милостив и мой Учитель, по причинам, неизвестным мне.

Примечание: значение этого в том, что Гуру, будучи Богом, является воплощением сострадания, и он не нуждается в какой-либо побудительной причине для того, чтобы изливать свою милость.

17. Милость Гуру обретена, и, таким образом, я обрёл всё! Ты сейчас милостиво раскрыл мне славу Трипуры.

18. И теперь я страстно желаю поклоняться Её Запредельному Величеству. Прошу Тебя, мой Учитель, скажи мне, каким образом должно осуществляться это поклонение?

19-22. Будучи спрошенным об этом, Гуру Датта убедился в пригодности Парашурамы, чьё рвение и преданность к поклонению Трипуре были сильными; и Он должным образом посвятил его в метод поклонения Ей. После посвящения в правильный метод, который священнее всех остальных и ведёт непосредственно к Самореализации, Парашурама узнал из сладких уст Шри Гуру все детали, относящиеся к мантрам и молитвам, образам для поклонения и различным медитациям, узнав все детали по порядку - одну за другой, подобно пчеле, собирающей нектар с цветов. Бхаргава ("потомок (святого мудреца) Бхригу", в этой книге - Парашурама) был переполнен радостью.

23. Затем, получив позволение своего святого учителя и жаждая заняться практикой священного знания, он смиренно обошёл вокруг учителя, выразил своё почтение к Нему и удалился к холму Махендра.

24. Там, построив чистую и удобную обитель отшельника, он в течение двенадцати лет был занят поклонением Трипуре.

25. Он непрестанно созерцал образ той Святой Матери Трипуры, исполняя в то же самое время свои повседневные задачи и специальные церемонии, связанные с поклонением Ей и чтением мантр и молитв; таким образом, двенадцать лет пролетели как одно мгновение. Затем в один прекрасный день, когда сын Джамадагни сидел в непринуждённой позе, он предался грёзам.

27. "Я не понимал даже самую малость из того, что говорил мне Самварта, которого я когда-то повстречал на пути.

28. "Также я забыл то, о чём я спрашивал моего Гуру. Я услышал от Него святое учение (махатмью) Трипуры,…

29… но мне не ясно то, что Самварта сказал в ответ на мой вопрос о творении".

30. "Он упомянул историю Калакрита, но не стал говорить что-то ещё, зная, что я не был готов к этому".

31. "Даже теперь я ничего не понимаю о ходе вещей во вселенной. Откуда она возникла во всём её великолепии?"

32. "Где она заканчивается? Как она существует? Я полагаю, что всё это - преходящее".

33. "Но мирские вещи кажутся устойчивыми в своём существовании; почему же всё обстоит именно так? Такое положение дел кажется достаточно странным, чтобы не исследовать его".

34. "Как странно! Его можно сравнить со слепым, ведомым другим слепым!"

35. "Мой собственный случай является примером в этом отношении. Я даже не помню того, что случалось в моём детстве".

36. "Потом я был другим во время моей юности, затем я снова изменился во время моей зрелости, и сейчас я ещё больше не похож на того, кем я был прежде; таким образом, моя жизнь постоянно изменяется".

37-38. "Мне не ясно, какие плоды были обретены в результате всех этих изменений. Цель оправдывает те средства, которые индивидуумы признают пригодными согласно своим характерам в различных странах и в различные времена. Но что они получили от этого? Счастливы ли они теперь?

39. "Обретение - это только то, что считается таковым легкомысленной публикой. Я, однако, не могу согласиться с этим, видя, что даже после достижения этой так называемой цели усилия и попытки не прекращаются.

Примечание: если в обретении нет прочного удовлетворения, то оно не достойно стремления к его получению.

40-41. "Хорошо, почему же тогда, достигнув одной цели, человек стремится к достижению другой? Следовательно, то, к чему всегда стремится человек, должно рассматриваться в качестве единственной реальной цели - будь это доступ к удовольствиям или устранение боли. Пока остаётся побудительная причина к приложению усилий, не может быть чего-то другого.

42. "Чувство потребности в деятельности ради обретения счастья (будучи признаком страдания) - это страдание из страданий. Откуда может взяться удовольствие или избавление от боли, пока имеет место потребность в деятельности и сама деятельность?

43-45. "Такое удовольствие похоже на удовольствие от облегчающих боль мазей, наносимых на ошпаренное тело, или на удовольствие от объятий любимой, когда человек лежит со стрелой в груди; или на удовольствие, которое испытывает находящийся при смерти больной человек, слыша сладкие мелодии!

46. "Только те счастливы, кто не испытывает нужды в деятельности; такие личности испытывают полное удовлетворение, они самодостаточны и испытывают счастье, которое распространяется по всему их телу.

47. "И если кто-либо другой и испытывает отдельные радостные моменты, то они подобны наслаждениям, испытываемым человеком от вдыхания приятного аромата цветов, когда он при этом корчится от нестерпимой боли в животе.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Шицзин
Шицзин

«Книга песен и гимнов» («Шицзин») является древнейшим поэтическим памятником китайского народа, оказавшим огромное влияние на развитие китайской классической поэзии.Полный перевод «Книги песен» на русский язык публикуется впервые. Поэтический перевод «Книги песен» сделан советским китаеведом А. А. Штукиным, посвятившим работе над памятником многие годы. А. А. Штукин стремился дать читателям научно обоснованный, текстуально точный художественный перевод. Переводчик критически подошел к китайской комментаторской традиции, окружившей «Книгу песен» многочисленными наслоениями философско-этического характера, а также подверг критическому анализу работу европейских исследователей и переводчиков этого памятника.Вместе с тем по состоянию здоровья переводчику не удалось полностью учесть последние работы китайских литературоведов — исследователей «Книги песен». В ряде случев А. А. Штукин придерживается традиционного комментаторского понимания текста, в то время как китайские литературоведы дают новые толкования тех или иных мест памятника.Поэтическая редакция текста «Книги песен» сделана А. Е. Адалис. Послесловие написано доктором филологических наук.Н. Т. Федоренко. Комментарий составлен А. А. Штукиным. Редакция комментария сделана В. А. Кривцовым.

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература
Пять поэм
Пять поэм

За последние тридцать лет жизни Низами создал пять больших поэм («Пятерица»), общим объемом около шестидесяти тысяч строк (тридцать тысяч бейтов). В настоящем издании поэмы представлены сокращенными поэтическими переводами с изложением содержания пропущенных глав, снабжены комментариями.«Сокровищница тайн» написана между 1173 и 1180 годом, «Хорсов и Ширин» закончена в 1181 году, «Лейли и Меджнун» — в 1188 году. Эти три поэмы относятся к периодам молодости и зрелости поэта. Жалобы на старость и болезни появляются в поэме «Семь красавиц», завершенной в 1197 году, когда Низами было около шестидесяти лет. В законченной около 1203 года «Искандер-наме» заметны следы торопливости, вызванной, надо думать, предчувствием близкой смерти.Создание такого «поэтического гиганта», как «Пятерица» — поэтический подвиг Низами.Перевод с фарси К. Липскерова, С. Ширвинского, П. Антокольского, В. Державина.Вступительная статья и примечания А. Бертельса.Иллюстрации: Султан Мухаммеда, Ага Мирека, Мирза Али, Мир Сеид Али, Мир Мусаввира и Музаффар Али.

Низами Гянджеви , Гянджеви Низами

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги