Но вскоре ему надоело срываться домой. Да, носить дозу с собой было опасно, но Кирилл уже давно стал невосприимчив к риску.

Пока он думал, куда спрятать ее, подходящий вариант все это время был в его левой ладони. Взглянув на нее, Кирилл усмехнулся. А ведь отсеки палетки идеально подходили ему. В прямоугольную выемку с фотографией он положил таблетки экстази. Из второй он выложил шафран, засыпав ее коксом. Получилась идеальная дорожка.

На вечеринках никто ни о чем догадывался. Кирилл говорил, что ему нужно подвести глаза и уходил в туалет с Таниной палеткой. Резкий прилив самодовольства все связывали с новым витком его карьеры. Диор подписал с ним контракт, сделав Мистера Кира звездой первой величины. Его чрезмерная уверенность и дерзость были вполне уместны.

Концертов стало в два раза больше, ближайшие полгода были плотно забиты ими. Кирилл летал из штата в штат, проводил туры по Европе, Японии, Южной Америке.

Мегаполисы мелькали перед глазами, овации толп оглушали его. Отели, кабриолеты, вина за 10.000 баксов, бассейны с видом на лучшие места человечества. Все это резкими вспышками проносилось перед ним. Но в памяти не оставалось ничего, кроме рек кокаина и мокрых глаз ночью.

Не было ни одного концерта, где Кирилл оставался бы трезвым. Выходя на сцену, он чувствовал себя королем мира. Выливал на толпу целый шквал эмоций, и люди словно сливались с ним, теряли себя под его натиском. Казалось, безумием пропитывался даже воздух.

Три часа он был Сатаной во плоти. Три часа он проливал на сцене пот, уносимый ритмом и штрайками. Подводка стекала с его подкрашенных век, тело пульсировало энергией. Даже в буйстве софитов Кир видел взгляды, направленные на него. В них читалось одно: «Ты — тот самый человек, который занял собой наш разум. Ты — главный для нас, ты». Но у этих взглядов давно кончились батарейки, и Кирилл хотел видеть в них что-то большее. Но не знал, что. Ничего не спасало от ощущения, что он один в целом свете.

После очередного тура ему позвонил отец. Контакт высветился на экране, но Кирилл не сразу взял трубку. Это ведь, наверняка, очередной глюк — в последнее время они слишком часто донимали его. Особенно на «отходах». Часто сознание принимало за реальность то, что ему хотелось, и Кирилл привык к этому. Отвечая на звонок, он был уверен, что услышит кого угодно, но не отца.

— Сын, слышишь меня?

— Да, — неуверенно ответил Кирилл. Такое обращение он впервые слышал к себе.

— Мы собираемся прилететь к тебе через пару недель. Ты будешь в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке?

«Я что, в коме?» — пронеслось у него в мыслях прежде, чем он вышел из ступора.

— В Нью-Йорке.

— Хорошо, тогда ближе к делу я позвоню тебе.

Разговор закончился, и Кирилл звонко ударил себя по щеке. Но так и не проснулся. Только после этого восторг, удивление и радость стали постепенно сливаться в его сердце.

Глава 5

Странно, но в эти две недели он совсем не употреблял кокаин. Лишь иногда закидывался на тусовках экстази. Рука не тянулась к порошку, а организм не давал ему никаких посылов. Хотя уже давно выработал привычку ежедневно питаться им, словно топливом.

«Какое-то чувство, что-то вроде надежды», — играла в голове строчка Дельфина каждый раз, когда Кирилл смотрел себе в душу. То ли от интриги, то ли от предвкушения долгожданной встречи, он напоминал сам себе ребенка перед Новым Годом.

В эти две недели квартира приобрела совсем другой вид. Дорогие вещи, что были распиханы по ящикам, теперь гордо высились на самых заметных полках. Машины были вымыты до блеска и стояли ровно в ряд на ВИП-парковке небоскреба. Кирилл порывался слетать на виллу в Лос-Анджелес, но, к счастью, у него совсем не было времени на это. Скоро должен был выйти новый альбом, поэтому в студии он проводил большую часть дня. В этот период мысли о Тане ушли на второй план. В этот краткий миг он был почти счастлив.

Ни мама, ни отец так и не сказали, почему решили прилететь к нему. Все в их жизни было спланировано до мелочей на многие месяцы вперед. Откуда в их графике взялась свободная неделя? Кирилл не хотел напрямую спрашивать об этом. Наверное, боялся, что он — далеко не главный повод их поездки в штаты. Ведь иначе может быть только в другой реальности.

Но нет. Другого повода не оказалось.

Тот день от начала до конца с трудом давался его пониманию. Все это было очень странно. Прилет в аэропорт Кеннеди и сразу теплые объятия. Его спросили не о делах, нет. Отец с ходу поинтересовался его самочувствием и, кажется, даже улыбнулся ему.

А потом ресторан, сразу после заселения. Они сидели в светлом зале на ВИП-местах, наверное, самого престижного заведения Нью-Йорка, и со смехом болтали обо всем на свете. Кирилл не мог вспомнить, когда еще родители так беззаботно говорили с ним, вспоминали его детство.

Оказалось, недавно мама нашла Трикса — зеленую обезьянку, с которой он так любил играть в детстве.

— И что, ты убрала ее в шкаф, куда подальше?

— Нет, что ты. Она теперь сидит на диване. Смотрит на все своими стеклянными глазками как раньше, словно и не прошло двадцать лет.