— Ты не понимаешь! Просто ни черта не смыслишь. Я говорил тебе, как важно вытерпеть эти полгода. Что журналисты все разнюхают, все найдут. Что скрыть от них ничего невозможно.

— И… Что теперь делать?

— А я не знаю, что делать. Лучше скажи, о чем ты думал, когда пошел в центр психологической помощи? В центр! Стеклянную высотку в самом элитном дистрикте города.

Кирилл размыкал губы, но ничего не мог сказать ими. Тяжело дыша, продюсер ждал его ответа, но его словно переклинило.

— Парень, ты вообще тут?

— Да, — вышел из него воздух с тихим полухрипом.

— Просто в нем работали лучшие специалисты и… Я был максимально осторожным. Никто не знал, что я хожу туда.

Из трубки раздался смех. Кирилл вздрогнул.

— Ты приезжал каждый раз на своей машине. Оставлял ее на парковке и проходил по служебному входу в мешковатом подобии одежды. Журналюги даже выцепили пару кадров, где ты ревешь в Лампоргини. И это по-твоему максимальная осторожность?

Пропустив пару смешков, Берг замолчал, словно что-то обдумывая. Крепко прижав телефон к уху, Кирилл вслушивался в звон тишины на другом конце провода. Суть его слов все не доходила до него. В голове мелькало лишь пару картинок. Лишь одно детское воспоминание.

Перед ним как тогда возникли серые стены класса. Насмешливые взгляды детей, их жадные до грязи улыбки, голос учителя, что держал его тетрадь, пока Кирилл стоял у доски, заламывая за спиной пальцы. Кровь все больше окрашивала изнутри щеки. Оставалась ровно секунда до посмертного позора, его гибели. Когда прозвучали строки его песни, весь класс залился почти истерическим смехом. Исподлобья Кирилл переводил взгляд с одного одноклассника на другого. В лице каждого из них читалось презрение. И чем дальше худосочный мужчина читал строки о той жизни, что он представлял себе, тем больше взвинчивался его голос на таких словах, как «вилла», «свой остров», «мировая слава». После них он специально делал паузу, давая всем хорошенько посмеяться над ними. А он стоял, ощущая, как все больше подбирается к ногам холод. Как все, что составляло Кирилла, его личность становится всеобщим материалом для публики. Как его больше нет.

Но тогда все было по-другому. После каждого удара судьбы он поднимался, загорался вновь, словно птица феникс. Впереди была та самая точка отсчета, что вознесет его на самый верх. И чтобы дойти до нее, Кирилл был готов пройти все. Все, пока не пришел к ней.

— Слушай меня внимательно. Я хотел сделать это позже, но придется сейчас.

— Что? О чем ты? — вернул его к реальности голос.

— Объявим публике, что у тебя биполярное расстройство. Тогда вопросов ни у кого не возникнет, и мы выйдем сухими из воды.

— Но…

— Ты меня понял? — твердо спросил Берг.

Он проглотил ком в горле.

— Да.

— Вот и отлично. Парень, не занимайся ерундой. Какой еще психолог? Я же говорил, что ты привыкнешь, и все наладиться. Просто доверься мне. Все, вечером у тебя репетиция. Так что без глупостей!

Берг сбросил звонок, и серия гудков провела новую грань между ним и реальностью. Больше для Кирилла она ничего не стоила.

Прыгнув в бассейн, его тело долго лежало у дна. Солнечные блики пробирались сквозь воду, подсвечивая пузыри, что мелким рядом всплывали на поверхность.

Глава 4

«Мистер Кир признался в интервью, что у него биполярное расстройство».

Такая новость облетела все соцсети и таблоиды. Инстаграм взорвали вырезки с его поникшим лицом и пустым взглядом.

Просматривая их, он тяжело вздыхал и отворачивался к стенке. Лео был прав. От Мистера Кира оставалось все меньше его настоящего. Радовало лишь одно — Кирилл, наконец, мог предстать перед миром без душераздирающей улыбки. В его соцсетях появились апатия, грусть и безысходность.

Весьма быстро возник новый тренд. Его повторяли тысячи пользователей, однажды увидев его сторис. Листая ленту, Кирилл видел девушек и парней, наигранно плачущих с потекшими тенями у глаз. Визажисты даже придумали такой макияж — «Rockstar drama eyes» и рассказывали, как сделать его. Такие видео всегда набирали много просмотров, а фанаты в комментариях наперебой твердили, что никто не повторит этот тренд лучше их кумира. Они не знали, как он создавал его — в истерике, с ножом в другой руке, с желанием перерезать себе горло.

«Сейчас нам нужен такой контент. Сними побольше грустных фоток, типа ты dead inside, и подпиши какую-нибудь надпись. Да можно эту же. Dead inside».

Dead inside.

Миллионы просмотров, миллионы обзоров, лайков и попыток повторить образ.

Он уже ничего не понимал. Кто он для всех, кто он на самом деле. Популярность росла в одном темпе с дырой в его сердце. Именно она создавала тренды, тянула к нему фанатов, что прилетали из самых разных концов земли. Они кричали, что любят его, а Кир из-за всех сил старался не засмеяться им в лицо. Даже если бы он сделал это, никто бы ничего не понял. «У него биполярка, как это романтично», — подумали бы все. И родился бы очередной тренд. Все пытались бы кричать в камеру с той же экспрессией.