Читаем том 6 полностью

Помимо хорошо известных объективных условий — диктатура пролетариата в стране с мелкобуржуазным большинством населения, обнищание и трудность политического положения — дело крайне усложнялось еще двумя особенностями того субъективного людского материала, какой он имел в виде членов партии, для оформления победившего класса в государство. Этот людской материал, этих несколько тысяч человек и приходилось ему учить руководству управлением. Конечно, государственной властью овладел пролетариат как класс, эти тысячи людей выдвигались вперед тоже пролетариатом, который и в целом принимал участие в различных проявлениях государственного строительства. Но учить-то руководству управлением приходилось раньше всего этих выдвинутых партией пролетариата людей, чтобы вообще стало возможным сколько-нибудь прилаженное построение нового государства и даже самое удержание государственной власти.

В этом заключается историческое значение той работы по воспитанию представителей нового класса как организаторов государства, — какую выполнял Владимир Ильич в качестве "мастера государственного дела".

Помимо общего отпечатка условий времени и места (недостаточность культуры, тяготение к упрощенству и пр.), личный состав, находившийся в распоряжении мастера для обучения государственному делу, отличался еще, как сказано, двумя особо усложнявшими специальными чертами. Первая — разнородность социалъного происхождения. Вторая — разнородность политического прошлого.

По социальному происхождению, т. е. по принадлежности "от рождения" (или от начала сознательной жизни) к той или иной классовой группе, как известно, наша партия делится на три части. Около 45 процентов рабочих, около 25 процентов крестьян и около 30 процентов служащих и интеллигентных выходцев из мелкобуржуазных и среднебуржуазных слоев (до членов помещичьих семей включительно). Перерождаясь в партии в смысле стремления идти по одному классовому пролетарскому руслу, каждая из этих групп, подымаясь в государственное управление, все же обычно приносит с собой некоторый отпечаток, характерный для интеллектуального (умственного, духовного) бытия того класса, из которого она вышла.

Узкий практицизм крестьянина, недостаточно оплодотворенный принципиальной выдержкой; поверхностное наездничество мелкобуржуазного интеллигента, не побежденное еще острым чувством правды жизни; интуитивность поведения (действие по чутью), руководство только общим стихийным классовым инстинктом, без достаточно строгой продуманности всей обстановки, со стороны рабочего, не овладевшего еще мудростью, класса как выразителя основных общих интересов движения — все это сказывается, все это надо на практике научить преодолевать самих строителей нового государства, чтобы из строительства выходил какой-нибудь толк (точнее, чтобы выходил тот толк, какой требуется).

В свою очередь, по своему политическому прошлому те несколько тысяч человек, какие составляют у нас совокупность центральных и местных ответственных коммунистов (президиумы губко-мов, губисполкомов, губпрофсоветов, члены коллегий наркоматов, В ЦИК, центральных комитетов профсоюзов и прочие главные — военные, партийные, советские и профсоюзные работники), делятся на три части. По изданным ЦК РКП "Итогам партработы за 1922–1923 гг.", таких работников имеется всего свыше пяти тысяч. Политическое прошлое их таково: 1) были до Февральской революции 1917 г. большевиками 25 процентов общего числа; 2) были членами других политических партий 28 процентов общего числа — главным образом меньшевиками (на две трети); 3) приняли участие в политической жизни вступлением в партию только после Февральской 1917 г. революции 47 процентов — притом наибольшая часть из них даже только после создания Советской власти.

Пестрота политического происхождения активной партийной верхушки, тех пяти тысяч человек, какие пролетариат поставил во главе всех своих органов, — эта пестрота усложняла "государственно-воспитательную" задачу Владимира Ильича довольно существенно. Старая (дореволюционная, подпольная) большевистская партия, побеждая, впитала в себя действительно имевшие корни в пролетариате живые элементы других дореволюционных, подпольных партий.

Отчасти задача вести курс на органическое слияние всех этих элементов, жизненно необходимый при такой структуре партийного скелета, облегчалась, правда, наличностью общих революционных традиций; по "Итогам партработы", бывшие меньшевики и др. влились в партию еще до Октябрьской революции (преимущественно в трудные для партии "послеиюльские дни"). Но все же наличность такой пестроты политического происхождения надо взвесить, чтобы оценить то мастерство, с каким Владимир Ильич столь разнородный материал, как, например, старых подпольщиков и новых в революции людей, вообще приобщившихся к политической жизни лишь после революции, — умел превращать в один цемент для скрепления здания нового государственного строительства.