Мы спрашиваем ее, может ли когда-нибудь политический строй Северной Америки быть введен в Европе без крупных социальных переворотов? По нашему мнению, например, — да простит нам «Debat» нашу дерзость, — для того, чтобы английская Хартия была выдвинута не отдельными мечтателями, грезившими о всеобщем избирательном праве, а крупной национальной партией, потребовался длительный процесс объединения английских рабочих в класс; этой Хартии добиваются с совершенно иной целью, она должна привести к совершенно иным социальным результатам, чем то, к чему были когда-либо направлены конституции Америки и Швейцарии или к чему они когда-либо приводили. В наших глазах утопистами являются как раз те самые люди, которые отрывают политические формы от их социальной основы и выставляют их в виде общих, абстрактных догм.

Каким образом «Debat Social» пытается защитить Демократическую ассоциацию, устраняя одновременно «некоторых демократов», не довольствующихся «скромным благосостоянием свободных народов», она показывает ниже, когда переходит к дискуссии, имевшей место в Ассоциации по вопросу о свободе торговли.

«Шесть заседаний», — говорит «Debat», — «были посвящены дискуссии по этому интересному вопросу, и многие рабочие из различных мастерских нашего города приводили здесь доводы, которые не могли бы быть сочтены неуместными и на знаменитом конгрессе экономистов, происходившем в Брюсселе в сентябре прошлого года».

Этому предшествует утверждение «Debat Social», что Ассоциация почти единогласно признала целью демократии абсолютную свободу торговли между всеми народами.

После этого «Debat» в том же номере печатает исключительно бесцветную речь г-на Ле Арди де Больё, состряпанную из самых негодных отбросов кухмистерской английских фритредеров.

А в заключение восхваляется Кобден.

Кому же после такого освещения вопроса в «Debat Social» придет в голову усомниться, что Ассоциация значительным большинством голосов высказалась за свободу торговли именно в том смысле, как ее понимал конгресс экономистов, в том смысле, как ее понимают буржуазные фритредеры?

Написано К. Марксом около 10 февраля 1848 г.

Напечатано в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» № 13, 13 февраля 1848 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

Ф. ЭНГЕЛЬС ТРИ НОВЫХ КОНСТИТУЦИИ

Поистине, наши предсказания о предстоящем триумфе буржуазии^{168} сбываются быстрее, чем мы могли ожидать. Менее чем за две недели три абсолютные монархии — Дания, Неаполь в Сардиния — превратились в конституционные государства,

В Италии движение развивалось с поразительной быстротой. Папская область, Тоскана, Сардиния одна за другой становились во главе этого движения; одна страна толкала вперед другую, один прогрессивный акт всякий раз вызывал за собой какой-нибудь новый. Итальянский таможенный союз[242] явился первым шагом к конституированию итальянской буржуазии, которая решительно выступила во главе национального движения и конфликт которой с Австрией обострялся с каждым днем. Буржуазия достигла почти всего, чего можно было достигнуть при абсолютной монархии; представительный строй с каждым днем все больше становился для нее настоятельной потребностью. Но в завоевании конституционных институтов как раз и заключались трудности для итальянских буржуа. Государи не желали этих институтов, буржуа не могли выступить против них чересчур угрожающе, чтобы опять не толкнуть их в объятия Австрии. Итальянцам таможенного союза пришлось бы еще долго ждать, если бы они внезапно не получили поддержку с совершенно неожиданной стороны: восстала Сицилия. В Палермо народ, проявив неслыханную храбрость, изгнал королевские войска из города^{169}. Абруццы, Апулия и Калабрия сделали попытку поднять новое восстание, в самом Неаполе шла подготовка к борьбе и кровавый пес Фердинанд, теснимый со всех сторон, лишенный надежды на австрийские войска, вынужден был первым из всех итальянских государей согласиться на конституцию и полную свободу печати. Известие об этом достигает Генуи и Турина; оба города требуют, чтобы Сардиния не отставала от Неаполя. Карл-Альберт, который был слишком втянут в движение, чтобы пойти на попятный, и, кроме того, нуждался в деньгах для военных приготовлений против Австрии, вынужден был уступить весьма настойчивым требованиям туринцев и генуэзцев и также согласиться на конституцию. Не подлежит никакому сомнению, что за ним последует Тоскана, что и сам Пий IX должен будет сделать новые уступки.

На улицах Палермо итальянская буржуазия одержала свою решающую победу. Теперь она победила, и за этим должно последовать лишь одно: всестороннее использование победы и гарантирование ее результатов от посягательств Австрии.