Таким путем, как мне кажется, человек Верхнего мира и пришел к своей беспомощной красоте, а человек Подземного мира — к своей чисто механической промышленности. Но даже для этого уравновешенного положения вещей при всем его внешнем совершенстве недоставало одного — полной неизменности. С течением времени запасы Подземного мира истощились. Матушка Нужда, сдерживаемая в продолжение нескольких тысячелетий, появилась снова и начала свою работу снизу. Жители Подземного мира, имея дело со сложными машинами, что, кроме навыков, требовало все же работы мысли, невольно удержали в озверелой душе больше человеческой энергии, чем жители земной поверхности. И когда обычная пища пришла к концу, они обратились к тому, чего долго не допускали старые привычки. Вот как все представилось мне, когда я в последний раз смотрел на мир восемьсот две тысячи семьсот первого года. Мое объяснение, может быть, ошибочно, поскольку смертным свойственно ошибаться. Но таково мое мнение, и я его высказал.

После трудов, волнений и страха последних дней, несмотря на тоску по бедной Уине, эта скамья, мирный пейзаж и солнечный свет показались мне прекрасными. Я очень устал, меня клонило ко сну, и, вяло размышляя, я вскоре задремал. Поймав себя на этом, я не стал противиться и, растянувшись на земле, погрузился в долгий сон.

Я проснулся незадолго до заката. Теперь я уже не боялся, что морлоки схватят меня во сне. Потянувшись, я сошел с холма и направился к Белому Сфинксу. В одной руке я держал лом, другой нащупывал спички в кармане.

Однако меня ждала большая неожиданность. Подойдя к Белому Сфинксу, я увидел, что бронзовые двери открыты. Обе их половинки были утоплены в специальных пазах.

Я ненадолго остановился перед ними, не решаясь войти.

Внутри оказалось небольшое помещение, и в углу на возвышении стояла Машина Времени. Рычаги от нее лежали у меня в кармане. Итак, после всех приготовлений к штурму Белого Сфинкса меня ожидала покорная капитуляция. Я отбросил свой лом, почти сожалея о том, что не пришлось им воспользоваться.

Но в ту минуту, когда я уже наклонился, чтобы войти, у меня мелькнула внезапная мысль, и я остановился у входа. Я сразу понял нехитрый замысел морлоков. С трудом удерживаясь от смеха, я перешагнул через бронзовый порог и направился к Машине Времени. К своему удивлению, я увидел, что она тщательно смазана и вычищена. Позже мне даже пришло в голову, что морлоки разбирали Машину на части, стараясь понять ее назначение.

Теперь я стоял и смотрел на свою Машину, испытывая удовольствие при одном прикосновении к ней, и как раз тут случилось то, чего я ожидал. Бронзовые панели вдруг скользнули вверх и с грохотом закрылись. Я попался и оказался в полной темноте. Так думали морлоки. Эта мысль опять вызвала у меня веселый смех.

Я уже слышал, как они бежали ко мне со своим противным бормотанием. Я хладнокровно чиркнул спичкой. Мне оставалось лишь укрепить рычаги и умчаться от них, подобно призраку. Но я упустил из виду одно обстоятельство. Это были отвратительные спички, зажигающиеся только о коробок.

Вообразите, как быстро исчезло мое спокойствие. Маленькие твари уже окружали меня. Кто-то из них прикоснулся ко мне. Отбиваясь рычагами, я полез в седло Машины. Меня схватила чья-то рука, потом другая. Мне пришлось с трудом вырывать рычаги из цепких пальцев и одновременно ощупывать гнезда, в которых они крепились. Один раз морлоки вырвали у меня один из рычагов. Когда он выскользнул из моих рук, мне пришлось, чтобы найти его на полу в темноте, отбиваться от них головой, и я слышал, как черепа морлоков трещали под моими ударами. Мне кажется, эта схватка была еще упорнее, чем сражение в лесу. И она была последней.

В конце концов я смог укрепить рычаги и повернул их. Цепкие руки соскользнули с моего тела. Темнота исчезла из моих глаз. Вокруг не было ничего, кроме туманного света и шума, о которых я уже вам рассказывал.

11

Я уже говорил вам о тех болезненных и неприятных ощущениях, которые вызывает путешествие во времени. На этот раз я к тому же плохо сидел в седле, неловко свесившись. Какое-то время я провисел таким образом, не замечая, как Машина дрожит и раскачивается. Когда я пришел в себя и посмотрел на циферблаты, то был поражен. На одном из них отмечались дни, на другом тысячи, на третьем миллионы и на четвертом миллиарды дней. Оказалось, вместо того, чтобы повернуть рычаги назад, я привел их в действие так, что Машина помчалась вперед. Взглянув на указатели, я увидел, что стрелка, отмечающая тысячи дней, двигалась с быстротой секундной стрелки, — я уносился в будущее.