Читаем Тоётоми Хидэёси полностью

Согласно учению Будды, тот, кто научится правильно понимать эти «благородные истины» и будет неукоснительно следовать им, достигнет просветления, и тогда перед ним откроется путь к праведной жизни, свободной от земных страстей и страданий[281].

Столкновение двух мировых религий — христианства и буддизма — на японской почве имело свои особенности. Христианские миссионеры появились в Японии в тот период, когда буддизм значительно укрепил свои позиции — и не только как господствующая религия, но и как крупная политическая сила.

Как справедливо отмечает английский исследователь истории японского буддизма Ч. Элиот, «в течение всей второй половины XVI в. буддизм в Японии представлял собой значительную силу, которая, однако, выступала больше как политический, чем религиозный, фактор. Главные монастыри время от времени появлялись на сцене точно таким же путем, как крупные военные дома, со своим войском, укреплениями, территориальными амбициями и намерениями уничтожить своих противников или подчинить их своей власти»[282].

Представляя собой самостоятельные феодальные владения, буддийские храмы и монастыри активно влияли на развитие событий в стране, стремились подчинить себе широкие народные массы.

В период феодальной раздробленности, который переживала Япония, когда, как отмечают С. А. Арутюнов и Г. Е. Светлов, центральная власть, выступавшая главным покровителем буддийских храмов и монастырей, значительно ослабла, последние могли сохраниться лишь как самостоятельные феодальные владения, а для этого они должны были привлечь на сторону буддийской церкви широкие массы народа[283].

В этих условиях соперничество двух религий происходило не столько из-за религиозных догматов, хотя и здесь шла ожесточенная дуэль, сколько из-за овладения умами и душами масс, а в конечном счете и всем обществом.

С самого начала эта борьба приняла острый политический характер, отражая общую ситуацию, существовавшую в ту пору в стране и характеризовавшуюся непрерывными военными сражениями и не менее ожесточенными социальными конфликтами.

Сама обстановка в стране порождала неопределенность, политическую нестабильность, полное беззаконие и бесправие, жестокость нравов, беззащитность и ужасающую нищету масс. Она ставила людей в отчаянное положение безысходности, выбраться из которого представлялось совершенно невероятным; казалось, не было для этого ни сил, ни реальных возможностей. Буддизм же с его обожествлением человеческих страданий и отстаиванием идей об иллюзорности тех ценностей, которыми обычно дорожит индивид, не мог облегчить тяжелое положение народных масс. Проповедники буддизма заявляли при этом, что приверженность к земным благам, страсти, связанные с ними, не только отягощают нынешнее существование человека и не позволяют разорвать цепь человеческих страданий, но и предопределяют новые страдания, поскольку источник всех страданий человека не реальная жизнь, а рождение и причина последнего — поступки, совершенные в прошлой жизни. Прекращения страданий и достижения состояния нирваны можно добиться, согласно учению Будды, лишь пройдя «восьмеричный путь», или «восемь ступеней совершенствования», приводящих верующего, по существу, к полной отрешенности от реального мира. Идеологи буддизма уверяли, что прохождение через «восемь ступеней совершенства» обеспечивает человеку полное душевное успокоение, достигаемое тем, что он никогда более не воплотится в мире и не будет, следовательно, подвержен порождаемым им страданиям[284].

Что же касается христианства, то существовавшая тогда в Японии обстановка благоприятствовала распространению его догматов, поскольку христианское учение показалось японцам более понятным и не таким мрачным и безысходным, особенно по отношению к земным реалиям. Поскольку, согласно буддизму, человек проходит ряд перерождений и постоянно находится в состоянии беспокойства и страха, он остается беззащитным, являясь жертвой вечных страданий. Если в христианстве главное — страх смерти, то в буддизме — страх жизни, бесконечной из-за непрерывных перевоплощений конкретных людей и других живых существ[285]. Конечно, такая перспектива, особенно когда человек постоянно подвергался насилию и притеснениям, мало кого могла увлечь. И хотя в пышности церемонии культа и обрядов, в роскоши, которой было обставлено богослужение, обе религии в тот период имели много общего и, в сущности, мало отличались одна от другой,[286] христианские проповеди в той крайне суровой действительности оказывали большее воздействие на японцев.

Христианские миссионеры убеждали японцев, что стоит принять католическую религию и креститься, и человек после смерти сразу же попадет в рай, не испытав никакого мучительного переселения души, о чем постоянно напоминало буддийское вероучение, согласно которому высшее блаженство в вечности — нирвана, или бесконечный непробудный сон в лоне Будды, — возможно лишь после многовековых перерождений, повторяющихся несчастных жизней и тысячи смертей[287].