Читаем Тоётоми Хидэёси полностью

Следует назвать еще одну причину, обусловившую относительно быстрое распространение христианства среди японцев. Речь идет о любознательности японцев, их тяготении ко всему новому, доселе неизвестному. К христианской религии у них тоже поначалу было отношение как к чему-то неведомому, и уже одно это вызывало у них повышенный интерес.

Однако внимание к новому не означает автоматическое заимствование всего без разбору. Японцы столь же склонны к заимствованиям, как и к сохранению в неприкосновенности своего уклада жизни и традиционных форм взаимоотношений. Поэтому их соприкосновение с новой религией не обязательно приводило к принятию христианской веры. Однако интерес к ней был действительно велик, а в отдельные периоды и в некоторых районах страны наблюдалось даже массовое увлечение христианством; это облегчало проповедническую деятельность миссионеров, гарантировало им немалый успех.

Миссионеры довольно умело лавировали, прибегая к различным приемам и методам пропаганды, чтобы показать японцам свое уважение к их обычаям и традициям. Они шли даже на то, что изменяли католическую обрядность, чтобы в ней как можно меньше чувствовалось отличий от обрядов, привычных японцам. Это тоже была одна из сторон политики приспособления к местным условиям, которой следовали иезуиты в странах Востока, в том числе в Японии, и начало которой положил Франциск Ксавье. Написанные специально для этих стран католические книги, молитвы, гимны излагались по образцу привычных населению книг и молитв местных культов[295].

Однако при этом необходимо иметь в виду, что католические миссионеры очень строго и ревниво следили за тем, чтобы оградить своих приверженцев от всякого постороннего влияния, не допускать каких-либо контактов, за исключением самых необходимых деловых отношений, с лицами иной веры, не говоря уже о вступлении в брак с приверженцами других религий, что было категорически запрещено[296].

Христианские миссионеры, желая охватить католической верой как можно более широкие слои японского общества, старательно изучали эту страну — ее историю, культуру, обычаи и традиции. Они были первыми, кто своими письмами и сообщениями из Японии знакомил европейцев с нравами японцев, укладом их общественной жизни, политическими событиями, в гуще которых миссионеры нередко оказывались. Письменные свидетельства миссионеров и даже целые научные трактаты представляют определенный интерес для исследователей, хотя, разумеется, далеко не все в их оценках и выводах соответствовало действительности.

Среди авторов этих сочинений выделяется португальский миссионер Луиш Фроиш, автор первого труда по истории Японии, написанного европейцем. Он прожил в Японии 34 года (1563–1597) и все это время вел подробнейшие дневниковые записи, которые впоследствии легли в основу его «Истории Японии».

Луиш Фроиш родился в Лиссабоне в 1532 году, был членом иезуитского ордена и в качестве христианского миссионера в 1563 году прибыл в Японию. За 34 года своей миссионерской деятельности, которые он почти безвыездно прожил в этой стране, отлучаясь лишь на короткое время в Португальскую Индию и на родину, он подготовил и отправил из Японии сотни писем и отчетов. В них он детальнейшим образом описывал свои встречи и беседы с различными людьми — от рядовых прихожан до государственных деятелей, делился впечатлениями о стране, ее жителях, их быте и нравах, рассказывал о своих наблюдениях за развитием важнейших событий в Японии в тот период. О его необыкновенном трудолюбии и склонности к литературному труду свидетельствует написанная им «История Японии», насчитывающая несколько тысяч страниц.

Судьба этой рукописи, которой Луиш Фроиш отдал шесть лет напряженнейшего труда, сложилась на редкость несчастливо. Более трех столетий она пролежала без движения, о ней почти ничего не было известно, не знали даже, где она находится. Впервые рукопись, и то лишь первая ее часть, охватывающая период японской истории с 1549 по 1578 год, была опубликована в переводе на немецкий язык только в 1926 году. На родине Луиша Фроиша, в Португалии, лишь в 1976 году вышел в свет первый том «Истории Японии», включающий период с 1549 по 1564 год. К настоящему времени опубликовано четыре тома[297]. Отдельные выдержки из его писем и отчетов публиковались в разное время, но в весьма неполном виде.

Идея написания истории Японии появилась у Фроиша в 1579 году, но приступить к ее осуществлению он смог не ранее 1585 года, когда был уже серьезно болен. Когда рукопись была завершена, он направил ее для одобрения епископу Алессандро Валиньяни, тогдашнему главе португальского монашеского ордена в Индии, который в то время находился в Малакке, с просьбой, после прочтения переслать ее в Рим.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
1941. Пропущенный удар
1941. Пропущенный удар

Хотя о катастрофе 1941 года написаны целые библиотеки, тайна величайшей трагедии XX века не разгадана до сих пор. Почему Красная Армия так и не была приведена в боевую готовность, хотя все разведданные буквально кричали, что нападения следует ждать со дня надень? Почему руководство СССР игнорировало все предупреждения о надвигающейся войне? По чьей вине управление войсками было потеряно в первые же часы боевых действий, а Западный фронт разгромлен за считаные дни? Некоторые вопиющие факты просто не укладываются в голове. Так, вечером 21 июня, когда руководство Западного Особого военного округа находилось на концерте в Минске, к командующему подошел начальник разведотдела и доложил, что на границе очень неспокойно. «Этого не может быть, чепуха какая-то, разведка сообщает, что немецкие войска приведены в полную боевую готовность и даже начали обстрел отдельных участков нашей границы», — сказал своим соседям ген. Павлов и, приложив палец к губам, показал на сцену; никто и не подумал покинуть спектакль! Мало того, накануне войны поступил прямой запрет на рассредоточение авиации округа, а 21 июня — приказ на просушку топливных баков; войскам было запрещено открывать огонь даже по большим группам немецких самолетов, пересекающим границу; с пограничных застав изымалось (якобы «для осмотра») автоматическое оружие, а боекомплекты дотов, танков, самолетов приказано было сдать на склад! Что это — преступная некомпетентность, нераспорядительность, откровенный идиотизм? Или нечто большее?.. НОВАЯ КНИГА ведущего военного историка не только дает ответ на самые горькие вопросы, но и подробно, день за днем, восстанавливает ход первых сражений Великой Отечественной.

Руслан Сергеевич Иринархов

История / Образование и наука
100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука