Читаем Тлен и пепел полностью

   Несмотря на сожалеющий тон, он беспардонно кинул свой мокрый плащ на один из саркофагов, и вновь рассматривал записную книгу. К моему облегчению, она выглядела абсолютно сухой.

   Когда некромант, задумавшись, поднял лицо, я вздрогнула. К моему изумлению, один его глаз имел совершенно нечеловеческий вертикальный зрачок, как у кошки.

   — Что это?.. — я махнула рукой, не в силах подобрать нужные слова.

   — Что?.. Ты про глаз? Это для того, что бы видеть в темноте, — вновь вернувшись к страницам, мимоходом пояснил некромант.

   Молодой человек уселся в одну из пустующих ниш. Его настолько поглотили исписанные от руки листы, что он напрочь забыл о повторном сотворении преграды.

   — Никогда не слышала о таком заклинании, — медленно проговорила, силясь вспомнить хоть что-то о магическом изменении частей тела. Всякие фокусы со свечением или смены цвета радужки мне были знакомы, но вот чтобы зрачок, да еще такой полезный эффект…

   — Оно слишком специфическое, его мало используют. Нужно… слишком хорошо понимать анатомию глаза. На это способны или лекари, или некроманты.

   Я с отвращением поморщилась, поняв, что именно подразумевает мой собеседник.

   Пока некромант занимался записями, я подсушила свою одежду простеньким заклинанием огненного элемента, — лучше ходить в мятом, чем слечь с температурой после холодного ливня.

   Затем, в ожидании, я успела рассмотреть все саркофаги, сделать несколько кругов по склепу, отковырять стекший воск свечи, с омерзением найти замумифицирующуюся мертвую летучую мышь в самом углу помещения, когда некромант, наконец, закончил.

   — Я не удивлюсь, если ты успел вычитать все, что тебе было интересно, и теперь с призраками я буду разбираться сама, — неловко пошутила я, с напряжением глядя на молодого человека.

   — Думаю, — проигнорировал мои слова некромант, — для удобства нам все же стоит как-то представиться друг другу. Только не настоящими именами, само собой. Как мне тебя лучше называть?

   Я опешила от такой постановки вопроса.

   Понять мотивацию некроманта я могла, но что-то внутри в действительности не желало конспираций, как бы глупо это не было. Из-за необходимости скрывать личность складывалось ощущение, что я замыслила нечто плохое. Что никак не вязалось с моим, как ни крути, но благородным желанием спасти собственную семью.

   Я фыркнула и, наконец, выдавила:

   — Если это так необходимо…. Пусть… пусть будет Клэр.

   Фантазия меня, очевидно, подвела, но с подобным именем, близким к моему настоящему, я хотя бы смогу начать быстро на него откликаться.

   — Меня зови… Идвин. Да, Идвин, — сказал некромант, встал и протянул мне книгу.

   Я с облегчением взяла ее, сразу пряча за пазуху.

   — Итак… Клэр, тебе очень повезло, что у тебя в руках оказались нечто подобное. — Некромант вновь сел в нишу, мимоходом отбрасывая мешающую ему прядь вьющихся волос. — Этих записей, может, и недостаточно, чтобы обучиться с нуля, но для того, кто уже знает основы и больше… это крайне полезная вещица.

   — Так ты мне поможешь? — прямо спросила я.

   — В обмен на блокнот? В каком-то смысле, да.

   — Мне отчего-то совсем не нравится твоя формулировка…

   — Клэр… видишь ли, в чем дело, — вздохнул лже-Идвин. — Конечно, я могу подчинить призрака и приставить его к тому, на кого ты укажешь. Но если этого духа обнаружат, выследить меня знающему человеку не составит особого труда. Лично я не могу так рисковать. А вот если ты решишься сделать все сама, понимая сопутствующие риски, то я возьмусь в обмен на эти записи обучить тебя необходимому.

   Что-то внутри сжалось и обреченно ухнуло вниз:

   — Но… как же призрака обнаружат? Кто может так просто его увидеть? Некромантов осталось совсем немного…

   — Инквизиция, Клэр. Кто же еще, — устало пояснил некромант. — Народ уже и забыл об опасностях от призрачных сущностей, а она все до сих пор помнит.

   Я, уже не думая о том, где вообще нахожусь, присела на краешек саркофага, размышляя.

   — Твоей силы хватит, можешь не переживать, — заверил меня некромант, почему-то неверно истолковавший мое волнение. — Если ты действительно до этого ничем подобным не занималась, и почти смогла взять под контроль неупокоенную душу ребенка, — это уже о многом говорит.

   — Ребенка? А что, есть какая-то разница, взрослая душа или детская? — отстраненно спросила я.

   Не могу сказать, что сейчас это было важно, но упор на, казалось бы, не сильно значительную деталь вызвал во мне какой-то странный болезненный интерес.

   — Души детей нестабильны. К тому же, если они не отошли в мир Иной... Поверь, при жизни с ними определенно было что-то не так. Как правило, детей ничего здесь не держит. Они быстро забывают подчас действительно ужасные вещи, многие из которых не в состоянии осмыслить, а после смерти привязанности их почти не тяготят. Мало что способно привязать душу ребенку к нашему бытию настолько плотно, чтобы это помешало правильному порядку вещей. В мире живых остаются лишь окончательно покалеченные, изуродованные детские души. И не всегда они были жертвами…

   Я поежилась, уже жалея, что задала свой вопрос, и решила вернуться к нашей главной теме разговора.