Читаем Тишина полностью

В тот день, когда с Августом случилась Сентябрина, он вновь на улицу вышел лишь потому, что читать вновь стало нечего, да и есть, откровенно говоря тоже. К тому времени с действительностью молодой человек уже окончательно смирился и более относительно её никаких чувств не испытывал. Был ли теперь смысл волноваться? Вот и он понимал, что нет. Топая по заснеженной улице домой, а, если точнее, кое-как разгребая перед собой сугробы в лучшем случае по колено (с его-то ростом!) высотой, Елов тащил в рюкзаке очередную дозу литературы в формате книжки и несколько пачек риса. Наличные у него уже давно закончились, так что он не церемонился, как тогда с чипсами, а просто брал с полок магазинов то, что ему было в первую очередь необходимо. Поначалу было тяжело, потом Елов немного поговорил сам с собой во всепоглощающей тишине, потом пришёл к выводу, что делать, в общем-то, нечего, и стал поступать именно так.

Промочив за свою недолгую вылазку ноги, Август старался идти быстрее. С наступлением темноты заметно холодало. Мысленно он уже погружался в сюжет книги, которую хотел прочитать, когда вдруг услышал звук. Читатель, Вы только вдумайтесь: услышал звук(!). И коли Вы подумаете, что моего героя до того одолела тоска, что ему начало мерещиться всякое, то поспешу заверить: это было самой настоящей явью. Он ушам своим даже не поверил, остановился. Не ожидавший, что ему ещё хоть когда-то пригодятся уши, он не успел даже распознать, что за звук до него донёсся и откуда. Сказать по правде, Елов даже успел счесть это за очередную галлюцинацию, но тут он вновь услышал нечто похожее на то, что резануло ему по ушам секундами назад. Сомнений не было: это мяукала какая-то бездомная кошка у чужого подъезда, куда юноша без промедления ринулся.

К тому моменту Август уже сдался попыткам игнорировать одиночество. Иными словами, просто к нему привык. Он оставил всякую надежду встретить в превратившемся в пустыню городе хоть кого-нибудь. Откопав кошку, ютившуюся у подъездной двери, из снега, он подобрал её на руки и быстро огляделся. Кошку, разумеется, безо всяких раздумий было решено нести домой и отчаянно греть, бросить её на произвол судьбы было бы совершенно непозволительно. Кинув рюкзак в снег – дела сейчас до него не было – Елов стянул с себя найденную в шкафу свою старую зимнюю куртку, которую он перед переездом оставил дома, ведь носить в центре Москвы её было бы крайне позорно, и завернул холодный комочек в неё. Мокрую спину тут же протянуло мерзким холодом, и Август поёжился. Кошка из рук его даже не пыталась выбраться. Что бы Елов ни собирался с ней сделать, это явно было не худшим для неё исходом.

Выходить из-под козырька прямиком в морозные объятия вновь начинавшей разыгрываться вьюги было неохота, однако куда меньше было желание заболеть какой-нибудь пневмонией и лишить этот мир, а теперь ещё и кошку, своего определённо очень "значимого" присутствия, так что всё же пришлось подхватить с земли уже отсыревший рюкзак и быстрым шагом направиться домой.

В родной квартире воздух отдавал ощутимым теплом, а после похождений в крепкий вечерний мороз без куртки и вовсе создавал ощущение попадания в сауну. Ну, теперь у Августа была кошка, с которой он, на самом деле, понятия не имел, что делать. Кошки у него раньше никогда не было.

– Будешь Сентябриной, – пояснил Август пушистой, когда бережно вытащил её из куртки и установил всеми четырьмя лапами на пол. Сентябрина замерла в глуповатом недоумении, словно впервые в жизни попала в тепло. Она понюхала пол, на который с ботинок Гаса уже натекла лужа от растаявшего снега, подёргала задней лапой, по-прежнему мокрой и наверняка холодной, а после, задрав хвост трубой, устремилась в гостиную. Теперь Елов не был один, и мысль об этом его, замёрзшего с улицы, очень сильно грела.