Читаем Тевтонские рыцари полностью

В отличие от того, что происходило в ордене тамплиеров, церемониал возведения в рыцари был идентичен церемониалу возведения в рыцарское достоинство монархом. Тевтонский рыцарь становился рыцарем в полной мере. Церемонии предшествовала, как и при возведении в рыцарское достоинство, ночь, проведенная в молитвах перед исповедью. В день посвящения кандидат в рыцари в окружении своих будущих пэров присутствовал на торжественной мессе. Затем магистр — чаще всего его представитель, магистр провинции или командор, действующий по поручению, — проводил обряд посвящения в рыцарское достоинство. Посвящаемый стоял на коленях перед своим магистром, который касался его плеча лезвием меча; затем ему вручалось освященное оружие. Отныне посвященный в рыцари входил в элиту ордена. Посвящение в рыцари, как правило, приурочивалось к большим религиозным праздникам: Рождеству Христову, Пасхе, Троице, а также празднику Св. Елизаветы Венгерской, покровительницы Тевтонского ордена.

Основная обязанность братьев-рыцарей внутри ордена заключалось в исполнении воинских обязанностей в тевтонской армии. Только им было разрешено носить длинные белые плащи с черным крестом на левом плече, эта привилегия была утверждена в 1230 г. папой Григорием IX.

В иерархии ордена братья-священники стояли сразу после рыцарей. Братья-священники были заняты исключительно религиозной деятельностью; они обеспечивали богослужения в учреждениях ордена и их миссиях, в завоеванных странах обращали в христианство народы и обеспечивали там постройку церквей и часовен. Братья-священники воспитывали и обучали других братьев. Как это происходило во всех монастырях той эпохи, они сохраняли и переписывали древние рукописи, делали копии Священного Писания в скрипториях. Некоторые братья-священники были администраторами или секретарями великих командоров или командоров провинции.

Промежуточная категория в иерархии братьев появилась в XIII столетии в Святой земле; речь идет о братьях-служителях (Sariantbruder). Они принимали участие в военных операциях вместе с рыцарями, но пользовались более легким вооружением. У них не было всех привилегий рыцарей, они не имели права носить белый плащ. Однако существует предположение, что эти братья играли довольно значимую роль в XIII столетии, но после ухода ордена из Палестины в документах отсутствуют упоминания о них.

Последняя категория братьев — светские братья (Laienbruder), незнатного происхождения, которые были заняты сельскохозяйственной деятельностью и ремеслами, столь необходимыми для удовлетворения потребностей других братьев; они были сельскохозяйственными рабочими, садовниками, кузнецами, шорниками, оружейниками. Их часто называли «сводными братьями» (Graumantler) или «братьями в серых плащах», что подчеркивало их статус. Тем не менее, эти братья были обязаны придерживаться правил ордена и нести те же обязанности, что и другие братья. Уместно упомянуть, что внутри ордена существовала община, в которой состояли монахини. Упоминается о «тевтонских сестрах» в Утрехте, Буне в 1271 г. и Схотоне в 1299 г. Существовало два женских монастыря: один в Берне и другой во Франкфурте-на-Майне, созданных в середине XIV столетия по инициативе знатных девушек. Но нет сведений о существовании «тевтонских сестер» ни в Пруссии, ни в Ливонии.

Какова была численность братьев Тевтонского ордена? Вопрос, на который трудно дать точный ответ, так как мы располагаем только разрозненной информацией по этому поводу, хотя вопрос имеет первостепенное значение. Кроме того, существующие документы касаются только братьев-рыцарей. Число их оценивается двумя тысячами, может быть, тремя тысячами, по некоторым источникам, именно такое число тевтонских рыцарей насчитывалось в провинции Пруссия в самом начале XV столетия. Скорее всего, их было меньше в других провинциях, возможно, пятьсот в Ливонии, но в обоих случаях речь идет о «боевых провинциях». Очевидно, что в «мирных провинциях» численность рыцарей была небольшой. Документы XIV столетия, и тем более эпохи зарождения ордена, весьма недостоверны. Зато (мы в этом почти уверены) в начале XIV столетия некоторые из немецких тамплиеры нашли убежище в тевтонских учреждениях и были приняты в Тевтонский орден во время роспуска Ордена тамплиеров в 1317 г.

Братья-рыцари были обязаны проживать в крепостях ордена, их было около шестидесяти в Пруссии и Ливонии, разбросанных по всей территории, из-за постоянной опасности нападения. Некоторые из этих крепостей защищались лишь горсткой рыцарей. В наиболее крупных крепостях численность рыцарей достигала тридцати человек. Только основные крепости ордена — Мариенбург, Данциг и Кенигсберг — располагали более внушительным гарнизоном: пятьдесят или сотня рыцарей. Братьев других категорий, несмотря на безмолвие документов, было намного больше.

Перейти на страницу:

Все книги серии Историческая библиотека

Похожие книги

100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?

Зимой 1944/45 г. Красной Армии впервые в своей истории пришлось штурмовать крупный европейский город с миллионным населением — Будапешт.Этот штурм стал одним из самых продолжительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Битва за венгерскую столицу, в результате которой из войны был выбит последний союзник Гитлера, длилась почти столько же, сколько бои в Сталинграде, а потери Красной Армии под Будапештом сопоставимы с потерями в Берлинской операции.С момента появления наших танков на окраинах венгерской столицы до завершения уличных боев прошло 102 дня. Для сравнения — Берлин был взят за две недели, а Вена — всего за шесть суток.Ожесточение боев и потери сторон при штурме Будапешта были так велики, что западные историки называют эту операцию «Сталинградом на берегах Дуная».Новая книга Андрея Васильченко — подробная хроника сражения, глубокий анализ соотношения сил и хода боевых действий. Впервые в отечественной литературе кровавый ад Будапешта, ставшего ареной беспощадной битвы на уничтожение, показан не только с советской стороны, но и со стороны противника.

Андрей Вячеславович Васильченко

История / Образование и наука
Основание Рима
Основание Рима

Настоящая книга является существенной переработкой первого издания. Она продолжает книгу авторов «Царь Славян», в которой была вычислена датировка Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструированы события XII века. В данной книге реконструируются последующие события конца XII–XIII века. Книга очень важна для понимания истории в целом. Обнаруженная ранее авторами тесная связь между историей христианства и историей Руси еще более углубляется. Оказывается, русская история тесно переплеталась с историей Крестовых Походов и «античной» Троянской войны. Становятся понятными утверждения русских историков XVII века (например, князя М.М. Щербатова), что русские участвовали в «античных» событиях эпохи Троянской войны.Рассказывается, в частности, о знаменитых героях древней истории, живших, как оказывается, в XII–XIII веках н. э. Великий князь Святослав. Великая княгиня Ольга. «Античный» Ахиллес — герой Троянской войны. Апостол Павел, имеющий, как оказалось, прямое отношение к Крестовым Походам XII–XIII веков. Герои германо-скандинавского эпоса — Зигфрид и валькирия Брюнхильда. Бог Один, Нибелунги. «Античный» Эней, основывающий Римское царство, и его потомки — Ромул и Рем. Варяг Рюрик, он же Эней, призванный княжить на Русь, и основавший Российское царство. Авторы объясняют знаменитую легенду о призвании Варягов.Книга рассчитана на широкие круги читателей, интересующихся новой хронологией и восстановлением правильной истории.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / История / Образование и наука / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное