Читаем Тернистый путь к себе полностью

«Терка» — это рецепт, где-то добытый и подправленный нужным образом. Отоварить его весьма даже не просто. Фармацевтам в аптеках прекрасно известно, для чего нужен солутан некоторым странным личностям с бегающими глазками, желтыми лицами, одетым в рубашки с длинным рукавом даже в самую жестокую жару. Нет, они не мучаются от астмы или бронхита, по средством довольно замысловатых химических реакций они из солутана добывают эфедрин, основной компонент первитина. Строгие женщины из отделов, где лекарства выдаются по рецептам весьма критично относятся к гражданам желающим получить солутан и изучают рецепты чуть ли под микроскопом. Идти в аптеку Элина боялась до жути, но Волченка было жалко и она пошла. Решила, что ей поверят и ни в чем не заподозрят. Даже если повяжут, не докажут ничего — у нее вены чистые.

— Это для старичка из нашего подъезда, — говорила она пухлой женщине в белом халате, протягивая рецепт, — У него бронхиальная астма, мучается страшно… Попросил сходить.

Она специально надела маечку с коротким рукавом, чтобы было видно ее чистые вены. Женщина внимательно посмотрела на ее руки, потом в глаза и выдала по рецепту две бутылочки.

Дома восторгу было море. Элину едва не задушили в объятиях.

— Только не думайте, что я буду теперь по аптекам ходить! Обойдетесь! — предупредила она.

И однако же с тех пор рейды по аптекам стали едва ли не ежедневны. Умельцы на компьютере штамповали рецепты, а милая девочка Элина отоваривала их по аптекам Москвы, разумеется, не всякий раз успешно, но в восьми случаях из десяти. Статистика очень хорошая.

Собственно, непосредственное участие в процессе и стало последним шагом на пути к тому, чтобы Элина сдалась. «Ну какого черта я работаю для кого-то?» — подумала она и однажды явилась на кухню как раз в момент окончания процесса приготовления зелья и спросила, так, между прочим:

— На мою долю останется?

Ее просьба была принята с восторгом:

— Конечно!!!

Ну правда, почему бы не попробовать? Не будет вреда от одного раза, не помрет и не привыкнет… С первого раза никогда ни к чему не привыкнешь! О да… Опять-таки говорят, что физической зависимости от «винта» не бывает… А депрессуха… Она и без того — вечный друг и товарищ.

И было все! Было все почти так же здорово, как с ЛСД, чуть-чуть по другому, но… совсем ничуть не хуже! То ли уже отвыкла Элина от чистого, сильного, потрясающего действия волшебной «кислоты», то ли очень сильно изголодалась… Приход был мягкий, медленный, без боли, без страха, без бешеного натиска на мозг… Волчонок здорово умел варить «винт», он получался у него чистый-чистый и такой до-олгий… куда там ЛСД с его двенадцатью часами. И были безумные полеты в иные миры и общение с невидимыми существами, населяющими мир параллельный, и был потрясающий секс по несколько часов подряд без остановки, без усталости. Было невероятное, непостижимое счастье, безумная радость… Эйфория… Какое это знакомое и простое слово, но как много в нем, как много такого, чего никогда не поймешь не испытав! Лавина мощнейших, непередаваемых ощущений — дней эдак на десять! Потом — снотворные, баклофен, кальций, эссенциале форте и в кроватку на пару дней. Потом — скрежет зубовный, холодный озноб, желудок выворачивает, малейший шум бьет по ушам как кувалдой, самый светлый и солнечный день падает в вечные сумерки, и все ненавистно, и в глазах темно, и во рту мерзко, и шепчешь:

— Ну дайте хоть что-нибудь! Что-нибудь есть?!

А ничего нет. И все мучаются точно так же. И в аптеку послать некого, а у цыган «салют» бешеных бабок стоит.

И это — бесконечность… Бесконечность адских мук после бесконечности райских наслаждений, когда душу готов продать за прозрачную, светло-зеленую жидкость в шприце… Да по идее за все, что угодно душу готов продать, хоть за опиум, хоть за героин… только бы кто-нибудь дал… Но разве кто-нибудь даст просто так? Ха-ха. Ложись под барыгу, и он, может быть, смилостивится, подкинет тебе что-нибудь. А нет, так валяйся на кровати, подыхай, дожидайся, пока кто-нибудь из многочисленных приятелей не разживется денежками или приличными «терками».

Незабываемый момент, сродни саспенсу, когда вдруг замечаешь, как по округе волной проходит оживление, и ты не в силах поверить в чудо доползаешь до кухни, где кто-то гремит посудой и тихо матерится.

— Что, достал?! — шепчешь со слезами на глазах.

— Достал… Погоди, сейчас будет.

И скрипя зубами сидишь в сторонке и ждешь… ждешь… пока вожделенный эликсир не заполнит шприц и заранее начинаешь осматривать руки, ноги… ну где-нибудь, где-нибудь вена должна быть! Хоть одна, хоть дохленькая! Ма-а-ама!!! Господи, помоги, если ты есть, помоги мне!!! Я ведь помру сейчас!!! Слезы на щеках… внезапная радость… Давай сюда, скорее коли!.. У-ух… Контроль! Есть!!! Попалась родимая…

Пошло!!!

Димка Ухо умер прямо в лифте, когда возвращался домой. То ли остановил лифт между этажами, чтобы «ширнуться», то ли лифт сам по себе застрял, и Димка принял дозу, чтобы «раскумариться». Передозировка. И чем бы вы думали? Героином! Никто и не знал, что Димка подсел на героин…