Читаем Тернистый путь к себе полностью

— Да забей, — махнул рукой Димка, — Здесь все время столько народу толчется и все гадят. Замучаешься убирать за ними.

Элина подумала, что надо как-то навести здесь порядок, но не знала, с чего начать. Выход был один — выкинуть все на помойку и привезти новое… Она собрала грязное белье и еще что-то, что попалось ей под руку, и замочила в ванной. Пришла какая-то девица — в самом деле грязная, как бомж — и разоралась, что хотела помыться, а ванная завалена каким-то тряпьем.

— А ты когда-нибудь слышала, что белье следует иногда стирать? — рассердилась Элина.

— А ты еще кто такая?! — завопила девица, — Откуда взялась? Ухо, откуда взялась эта кретинка?

— Да че ты, правда, Линка? — бормотал Димка, который, как оказалось, звался здесь Ухо, — Это Киса, она классная герла, дай ты ей помыться.

В самом деле, у Димки в квартире все время кто-то обретался. Какие-то люди, совершенно нормальные с виду или абсолютно полоумные и дикие являлись как к себе домой, варганили на кухне какую-то гадость, кололись, тут же встречали «приход», кайфовали и спали на диванчике, на матрасе или просто на полу.

Элина уже ничему не удивлялась и не пыталась ничего изменить. Могла ли она? Да и зачем? Нужно было бежать — бежать сломя голову, и конечно, она именно так и поступила бы, если бы от этих приходящих исходила бы какая-то опасность. Но нет. Они ее не трогали и даже почти не приставали, как будто она была всего лишь частью интерьера Уховой квартиры. Как шкаф. Как диван. Постепенно Элина к ним даже привыкла.

Она отодвинула шкаф и устроила за ним себе постель с собственноручно выстиранными простынями. Димка действительно подрабатывал в каком-то театрике и периодически приносил Элине деньги, на которые она покупала еду, ему и себе. Сам он, как ни странно, кололся довольно редко, случалось уходил в «марафон» на неделю с лишком, потом отсыпался и завязывал на месяц или даже больше.

— Ты, Линка, смотри не колись, — говорил он ней, — «Винтяга» гадость страшная. Подсядешь — не выберешься, а организм он тебе угробит за милую душу.

— Да ты что! — возмущалась Элина, — Видела я из чего его делают! Я даже представить себе не могу, чтобы ЭТО себе в вену!

— Вот и не представляй. Грибочки можно, травку там…

— Иди-иди, умный нашелся… Сам-то подсел…

Димка улыбался и пожимал плечами.

— Человек слаб есть. Думал, попробую один раз, ничего не будет.

Элина была уверена, что не попробует никогда. Больше месяца она была в этом уверена… Она жила среди наркоманов, постепенно знакомилась с ними, начинала понимать их сленг и их образ мыслей, она становилась для них своей и — они тоже становились для нее своими.

— Давай ширнись, — уговаривали ее новые друзья, — Это же так кайфово, зашибись как!

— Не верю я вам, — отмахивалась Лина, — С ЛСД ничего в мире не сравнится. А всякую дрянь заливать себе в вены я не буду.

— «Винт» ничуть не хуже ЛСД, — уверяли ее, — Вот попробуй и увидишь. И не дрянь это вовсе! Не помрешь! Витаминок попьешь всяких, баклофенчика опять-таки…

Может быть… Но «винт», кажется, самый поганый наркотик на свете, в чем-то даже хуже героина и привыкаемость к нему очень быстрая и сильная… Ни за что! Надо уезжать к маме… к маме… к маме… Забыть обо всем этом кошмаре, начать как-то жить. Пора уже, совсем пора!.. И отходняк после этого «винта» ужасный. А если «раскумариться» нечем, то… Видела Элина как люди мучаются, как бродят всю ночь не в силах уснуть, как валяются сутками в позе эмбриона, уныло глядя в стену, как жалуются, как ругаются, какие у них лица страшные.

Видела она и «приходы», когда эти несчастные «торчки» заканчивали варить на кухне свою отраву, набирали в шприцы чуть зеленоватую прозрачную жидкость, дрожащими от нетерпения пальцами отыскивали на себе — порою в самых неожиданных местах — оставшиеся в живых вены, как медленно входили в них иглы, как мешалась с зеленоватой жидкостью струйка крови, как уходило все это внутрь, все до капельки… От этого зрелища невольно сосало под ложечкой. Что потом? Что за этими беснующимися в восторге телами, что за блаженными улыбками, за сияющими глазами, что за страстным шепотом: «Я вижу!» Что?! Волшебные сны… Сны красивые, еще более настоящие, чем сама реальность… Сны наяву… «Господи, как хорошо!»… «Полетели-и-и-и!» Слезы на глазах… Неизъяснимое счастье за туманом… «Я не хочу, чтобы это кончалось! Ни-ког-да!» Трудно устоять… Честное слово, очень трудно…

Однажды один из димкиных друзей, Женька Волченок, худенький паренек с огромными, очень светлыми печальными глазами, длинными патлами и жиденькой бородкой, похожий скорее на святого подвижника, замученного постами, чем на наркомана (конечно, если на вены его не смотреть), попросил ее сходить в аптеку за солутаном.

— У меня терка в кармане… заполненная… все путем будет… Сходи, пожалуйста! Не дай умереть! Кроме тебя некому…