Часов с двенадцати начинается жизнь и в буфете. Дежурный дает машину, чтобы привезти обед из столовой военторга, и поэтому дежурному наряду оставляют лучшие блюда. Первыми приходят обедать шоферы — они начинают работу раньше всех; за одну-две минуты до перерыва появляются женщины, сотрудницы отдела, кроме обеда они заказывают и уносят с собой в бумажных кулечках что-нибудь сладкое — конфеты, печенье. В пять минут второго все столы уже заняты. Перед концом обеденного перерыва прибегает Гуреев и другие любители игры в домино и наспех проглатывают по два вторых и по стакану чаю. В начале третьего, когда в буфете уже не остается ничего, кроме винегрета, банок с конфитюром, дорогих конфет и папирос, приходит обедать Август, а проще — Алька Тамулис.

Тамулис обычно садится у окна, ест всегда медленно, без аппетита — Алькины мысли вечно витают далеко от буфета; и глядя на его безучастные близорукие глаза, голубеющие под белесыми бровями, буфетчица недовольно морщится и стучит пустыми кастрюлями.

В следующие часы, как правило, ничего не происходит. С семнадцати часов, когда рабочий день сотрудников управления, ОБХСС, следователей и паспортистов заканчивается, работники уголовного розыска снова кого-то ждут, куда-то уходят: вечером после работы легче застать людей дома, встретиться с ними, переговорить. Приходит на работу вторая смена оперативных уполномоченных розыска. Заканчивается развод постовых милиционеров.

В дежурке уже есть первые задержанные за появление в нетрезвом состоянии в общественных местах. После восемнадцати часов телефоны в дежурке уже не умолкают, к ним присоединяются рации патрулирующих машин и мотоциклов.

Дежурный посылает на выезды своих помощников, принимает и передает ориентировки, организует работу патрулей; ему звонят из скорой помощи, с вокзала, из ресторанов и вытрезвителя; приходят и уходят машины, каждую минуту хлопает входная дверь, стрелки часов медленно ползут к двенадцати.

Телефоны в дежурной комнате милиции, как чуткие сейсмические приборы, регистрируют малейшие, неощущаемые непосвященными «подземные толчки» городской жизни. Они почти беспрерывно звонят примерно до часу ночи, потом умолкают и пробуждаются лишь для того, чтобы сообщить о неожиданном и важном.

Дежурный всю ночь что-то пишет, его помощник сидит у коммутатора оперативной связи и пьет чай на постеленной у аппарата газете. В машинах дремлют шоферы. Из питомника служебного собаководства иногда раздается звонкий лай и металлический лязг.

В дежурке открывают окна, и в комнату врывается свежий ночной ветер.

Шумят во дворе освещенные прожектором тополя.

Дежурный на миг перестает писать и поднимает голову.

Тревожный ночной ветер. Он чем-то близок дежурным. Он тоже не спит по ночам. Он тоже хозяин уснувшего города.

4

Еще в автобусе Мартынов ощутил прилив хорошего настроения. Все было по-утреннему свежо и чисто: и улицы, и автобусы, и люди. В автобусе напротив него сидел маленький мальчик и рассказывал матери о трудной, но почетной обязанности горниста лагеря. Пассажиры улыбались.

В горотделе Мартынов сразу же приступил к своим обязанностям. Приняв дежурство, он удобно расположился за столом, убрал лишние бумаги и выключил репродуктор.

…Тот, кто заступает дежурить по городу в пятницу, — субботу и воскресенье отдыхает. Если ничего не случится. Все остальные работники розыска отдыхают после дежурства всего один день.

И уже не раз Андрей Мартынов проводит субботы и воскресенья дома. По субботам он ходит с Ольгой в кино или на концерты, а по воскресеньям учит своего Игорешку играть в футбол.

Они берут мяч, флягу со сладкой водой, «Огонек», бутерброды и с самого утра отправляются в Заречный парк на дальнюю боковую аллею. Если Игорешке удается не упасть при разбеге, мяч от его удара летит довольно далеко.

Поупражнявшись в футболе, они подкрепляются бутербродами. Игорешка начинает листать «Огонек», а Андрей дремлет на скамейке, пока не придет Ольга.

— Папа! — обычно не выдерживает Игорешка. — Ну расскажи мне историю! Лучше расскажи сказку! Расскажи мне «Аленький цветочек»!

— Я забыл «Аленький цветочек»! Почитай еще журнал…

— Хорошо, — сразу соглашается Игорешка, — я буду читать журнал, а ты рассказывай мне, как мы поедем в отпуск!

— Рано утром, — не открывая глаз, нудно начинает Андрей, — мы выйдем из поезда на маленьком полустанке. Поезд сразу уйдет, а мы останемся одни у подножья гор. Седые вершины, изрытые ущельями, будут висеть над нашими головами. — Постепенно Андрей сам увлекается своим повествованием и голос его приобретает обычную силу. — В ущельях еще будет туман, а верхушки гор будут чуть подрумянены восходящим солнцем. Рядом с нами будут стоять стройные кипарисы, а у наших ног будет море. Утром оно тихое, голубое и прозрачное, прибоя совсем нет, только брызги, как маленькие хрусталики или ледышки.

— Да?! — веря и сомневаясь, кричит Игорешка. — И дядя Игорь Ратанов с нами поедет?

— И дядя Игорь.

— И дядя Алик Тамулис?

— И Тамулис. Весь уголовный розыск. Все закроем и поедем.

— Правда?! — кричит Игорешка, и в голосе его звучит радостное удивление.