У стены дома сидели на корточках несколько человек — эксперты, следователь, Егоров… Поодаль, не приближаясь к машинам, стояла большая группа жителей дома. Ратанов успел заметить бурые, еще свежие пятна, выступившие на влажном асфальте у самого угла дома, и отошел к машине.

Когда он вернулся, Альгин уже разговаривал со свидетелями.

Полная молодая женщина, кутаясь в пуховый платок и часто передергивая плечами, как от озноба, торопливо говорила:

— Вон там он лежал. И стонал. А у нас, видите как: на этой стороне дома ни подъездов, ни окон. Мы и не слышали. Никто. Я услышала только, как мужчина с женщиной закричали. Ой, замерзла совсем! И мой муж тогда побежал звонить. Это ведь уже второй случай — с девушки здесь хотели часы снять…

Мужчина, приехавший вместе с женой на машине, тронул Ратанова за рукав:

— Мы с женой вот здесь шли. От ее брата, к нему дочь приехала из Москвы. Она в медицинском учится. Ну, посидели мы у него. Идем мы, а жена еще мне и говорит: «Ух, темень какая!»

Жена перебила его:

— Я оступилась как раз…

— Да, оступилась она. Ну вот…

Альгин и Ратанов молчали — таких вот свидетелей перебивать бесполезно.

— Слышу стонет кто-то. Так: о-о-о-о! о-о-о-о! Жена моя как закричит: «Вань, здесь человека убили!» Подай, говорит, голос! Я и начал народ подзывать, а жена к нему нагнулась…

— Ничего он вам не сказал? — спросил Альгин.

— Ничего такого не сказал. Нет. Один раз вроде как, извините, выругался… Вроде бы «черт» сказал… Я так понял.

— А я слышала, как «чернь»… И еще говорит: «сыночек», «сыночек»… У меня так сердце и…

Альгин хотел прикурить, но вдруг замер на секунду, впился глазами в этикетку на спичечном коробке, в странную, далекую от него надпись —

Женщина вынула платок, поднесла к глазам. Ратанов отвернулся, отошел к стене дома, к своим. Следователь прокуратуры составлял схему места происшествия. Это был Карамышев, молодой, рано полысевший брюнет с черными цыганскими глазами. Он молча мигнул Ратанову и снова нагнулся к планшету. Из-за его плеча Ратанов увидел на бумаге большой ровный прямоугольник — дом одиннадцать — и маленький неумелый рисунок распластанного на земле человечка. Стрелки указывали расстояния, вход в корпус, в магазин, на кусты около угла дома, бетонированный колодец подвального помещения, закрытый сверху решеткой.

Ратанов отошел от Карамышева к колодцу, взялся за решетку. Она подалась, ржаво и громко заскрипев. Неглубокая прямоугольная яма была пуста. Увидев, что Ратанов держит решетку, подошедший Гуреев тяжело спрыгнул вниз, пододвинулся к заколоченному окну подвала, подергал доски.

— Порядок. Ничего не тронуто. Заколочено на совесть. — Голос Гуреева неожиданно изменился: — Дед приехал.

От машин по направлению к корпусу шли начальник управления и Альгин все с той же незажженной изуродованной папиросой без мундштука. Альгин что-то быстро, на ходу говорил генералу.

В машине затрещала рация.

— «Енисей-2», «Енисей-2», я — «Ангара», как меня слышите? Прием, — монотонно заговорила трубка.

— «Ангара», я — «Енисей-2», я — «Енисей-2», слышу вас хорошо. Прием, — ответил Альгин.

— «Третий»… 15… 32…

«Третьим» в эти сутки после генерала и дежурного по управлению был Мартынов, дежурный по горотделу.

— 32, — повторил Альгин, — вас понял.

И все поняли и молча сняли фуражки. Потому что дежурный по управлению сообщал о смерти Андрея.

6

В половине седьмого у генерала началось оперативное совещание. За столом сидели несколько работников прокуратуры и уголовного розыска управления. Из горотдела были только Альгин и Ратанов.

Генерал по привычке сидел за столом чуть боком, хмурый, расстроенный и, не меняя позы, поворачивал маленькую седую голову к каждому, кто решался высказаться. Мало знавшие его могли быть легко введены в заблуждение относительно его характера, глядя на его маленькие острые зрачки под большими набухшими веками, на то, как он, слушая, нетерпеливо постукивает карандашом по столу и, не заботясь о производимом им впечатлении, внезапно смотрит на кого-нибудь долго и бесцеремонно, как будто видит впервые.

Он слушал молча и никого не перебивал: докладывались только факты — то, что стало известно из первых допросов, из осмотра места происшествия. Перед обсуждением возможных версий генерал негромко постучал карандашом по столу.

— Первый вопрос: кто непосредственно поведет розыскное дело? Возьмет всю ответственность за раскрытие преступления на себя и будет вести дело до конца, не отвлекаясь другими делами?

— Альгин?.. — полувопросительно сказал его заместитель подполковник Макеев.

— У Альгина весь горотдел на руках, — терпеливо объяснил генерал, — депутатские обязанности… Тем более сейчас, когда его заместитель Шальнов в отпуске.

Шальнов готовился к экзаменам в Высшую школу милиции.

— Можно было бы отозвать Шальнова…

Генерал не ответил.

— Какие еще есть предложения?

В комнате стало тихо.

Ратанов почувствовал на себе взгляд Альгина и, словно он только и ждал этого сигнала, встал.

— Если мне доверят…