Читаем Светочи Чехии полностью

Пока совершалось это важное событие, судьба Иеронима тревожила и огорчала всех чехов. После первого опроса, узник был поручен, постыдной памяти, Иоганну фон Валленроду, епископу рижскому, который, с ненавистью и затаенной злобой католического ксендза и немца, подверг несчастного Иеронима чисто инквизиционному режиму, вымещая на нем и его славянское происхождение, и любовь к родине и расположение к православной церкви. Ночью Иеронима перевели в башню на кладбище св. Павла, и заперли в темную, зловонную тюрьму, где и заковали таким образом, что обе его руки, в цепях, вздернутые над головой, давили шею и мешали даже сесть. Лишь по истечении двух дней узнали его друзья, что с ним сталось, и приняли меры к облегчению его участи; но все же мучения его были таковы, что Иероним заболел. За то время, как он боролся со смертью, Гуса перевели во францисканский монастырь.

У графа Вальдштейна, после временного успокоения, вновь возникла тревога: некоторое улучшение в здоровье Ружены сменилось величайшей слабостью и частыми обмороками. Сперва эти тревожные признаки граф приписывал волнению и слезам по случаю трагической смерти Туллии; от Ружены скрывали, что она отравлена. Но Бонелли откровенно признался ему, что яд продолжает потихоньку свое разрушение и что положение графини крайне серьезно. Граф был в отчаянии и не замедлил сообщить Воку грустную истину, призывая его безотлагательно в Костниц.

Настроение в доме царило мрачное и беспокойное. Анна и Светомир с трудом скрывали свое отчаяние и окружали больную самым тщательным и сердечным уходом, то воскресая духом и начиная надеяться, когда Ружене становилось лучше, то впадая в уныние, при каждом новом обмороке, сопровождавшемся обыкновенно продолжительной слабостью.

У Светомира и Броды эта боязнь за жизнь молодой графини соединялась с желанием наказать подлого убийцу. С этой целью Брода, переодетый, часто рыскал по городу и его окрестностям, отыскивая следы Бранкассиса и его сообщника, но пока все было напрасно.

Однажды Светомир вернулся от Вальдштейнов и сидел у себя, грустный и озабоченный, как вдруг вошел Брода, одетый возчиком. Вид у него был пасмурный, но довольный, и он не замедлил сообщить, что самым неожиданным образом захватил Илария.

– Я был глубоко убежден, что дом, в котором проживал Бранкассис и который он оставил за собой, служит и по сие время им пристанищем, почему и бродил чаще всего вокруг него. Сегодня я много исходил, устал и зашел отдохнуть и подкрепиться в харчевню, против дома, где живет кардинал Урсино. Сижу я, да попиваю винцо и вижу, что из ворот выходит нищенствующий монах. Я, пожалуй, на него не обратил бы внимание, мало ли их здесь шляется; но когда он, вскидывая на спину котомку, отвернул свой широкий рукав, на его локте я заметил большой рубец, который оказался для меня истинным откровением.

Это, бесспорно, был тот самый шрам, который получил Иларий на охоте, когда кабан распорол ему руку. Теперь, узнав его, несмотря на переодевание, я вышел и стал за ним следить. Он меня, очевидно, не заметил, да и кто станет остерегаться какого-то возчика. Негодяй направлялся прямо к дому Бранкассиса; завернув в переулок и вынув из кармана ключ, он открыл в стене калитку, но захлопнуть ее я ему уже не дал, а толкнул дверцу со всех сил так, что он полетел от удара навзничь. Тогда я его связал, заткнул ему рот и втащил в дом, убедившись предварительно, что он совершенно пуст. Этот паршивец, да простит мне Бог, с перепугу лишился чувств, и как я его ни тряс, не подавал признаков жизни; ну, а вдвоем с тобой мы ему развяжем язык.

Светомир тотчас же взял плащ, захватил оружие и оба они, чуть не бегом, отправились к пленнику. Илария они нашли в том самом виде, как его оставил Брода, но монах пришел в себя и лежал с открытыми глазами. Освободив ему рот, Светомир велел ему рассказать, где Бранкассис и что известно ему об отравлении Ружены.

По присущей подлости, Иларий рассчитывал и на этот раз купить свою свободу полным признанием. Бледный от ужаса, он пробормотал, что кардинал теперь находится на пути в Италию, куда должен был ехать за ним и он, после того, как выполнит возложенное на него тайное поручение к секретарю кардинала Урсино. С полной откровенностью разоблачил он потом, как Бранкассис, пылая местью, решил отравить Ружену и наказать предательницу Туллию, намереваясь ее похитить и уморить в мучениях. В доме Вальдштейнов, при помощи монаха-приятеля, была подкуплена служанка, которая и влила графине яд, но та, случайно, выпила только часть отравы; покушение же не могло быть повторено, потому что госпожа фон Лауфенштейн, уезжая из города к больной сестре, увезла с собой их сообщницу.