Читаем Светлейший полностью

Странно, но Екатерина внутренне даже обрадовалась смелости новичка. Мало кто отваживался на это за двенадцать лет её правления. Государыня уважительно посмотрела на Потёмкина:

– Упорствовать, говоришь, не надо… Веру подрывают… Глубины малые для кораблей… Хм… – Екатерина задумалась. – А ведь дело говоришь, генерал, хоть и не по этикету, но прощаю. Как считаешь, Никита Иванович?

– Поддерживаю, ваше величество. Слова не юноши, но мужа! Много пользы принесёт сие предложение.

– А ты, Александр Михайлович, что думаешь? Будем обратно земли отдавать наши?

– Жалко, ваше величество, ей Богу жалко, а видать, придётся. Дело генерал Потёмкин говорит, – ответил вице-канцлер.

Екатерина кивнула в сторону Репнина:

– А твоё мнение, Николай Васильевич? Тебе, любезный, словесную баталию с турками вести.

– Думаю, так, ваше величество. Прав тайный советник Обрезков. Как лучше поступить, только в ходе переговоров уразуметь можно, но и то правильно, что не грех и отступить на время, потом наверстаем.

– Твоё мнение господин тайный советник не спрашиваю, ответ знаю.

Екатерина задумалась. Все молчали в ожидании решения государыни.

– Что ж, господа, так тому и быть! Ты извини, Алексей Григорьевич, раз уж проморгали Емельку, маленький шажок назад потребно сделать. Подпишем договор, приду к тебе цыганскую капеллу послушать, говорят, поют знатно, не прогонишь, чай!

Граф Орлов недовольно покачал головой, но, спохватившись, ответил:

– Как можно, матушка? Цыган стоит послушать – понравятся тебе.

Императрица встала. Присутствующие склонили головы. Слуги открыли двери. Совещание закончено.

– Ты, Никита Иванович, с генералом Потёмкиным додумай сей договор, апосля утвердим его на Госсовете – и в путь, господа, пока не размыло дороги. Благодарю всех. Да поможет нам Бог!

Возле двери Екатерина неожиданно остановилась. Грациозно повернула голову в сторону Орлова:

– Граф, голубчик, говорил ты о французах, что смутьяну Пугачёву советами и деньгами помогают, верно ль?

– Они, подлые… они, матушка. Сведения точные. Шпионы мои проверенные, оговор делать им не с руки. С ихних слов, мужика этого французы ещё в Польше заприметили со старообрядцами, там, поди, и сговорились. Говорили ещё, что султан приказал крымчакам поддержать бунтовщиков, а самого Пугачёва тоже называл «маркизом».

– Слухи, поди. А может, и нет. Вот что, Никита Иванович. Отношение к нам короля Франции Людовика XV хорошо известно – ненависть к нам для него почётней дружбы: постоянно разыгрывает турецкую карту. Кто, как не посол Франции, граф де Вержен, ранее способствовал началу войны нашей с Портой? Невыгоден королю наш мир с Турцией и Польшей: никаких денег не пожалеет на пакостные дела супротив нас. Христианнейший государь… пятьдесят лет на престоле, а ума так и не набрался… Бедная Франция.

– Князь Барятянский отписал, ваше величество, мол, слухи упорные в Париже при дворе ходят: Вержен вот-вот министром иностранных дел станет, палки в колёса опять вставлять будет.

– Не привыкать, Никита Иванович, переживём и это. Екатерина задумалась, взглянула на Потёмкина и категоричным голосом произнесла:

– Любезному графу Орлову недосуг будет, своих дел накопилось немало. Ты у нас, господин Панин, Коллегией иностранных дел управляешь, тебе и приказываю. Поручи Григорию… – императрица сделала паузу, посмотрела на Орлова и решительно продолжила: – Александровичу разобраться с французами. Спишись с посланником нашим, пусть сообщит, что ещё знает о кознях супротив России. Опять же о Пугачёве… Подозрительно больно: почему опять Пётр Третий? О нём, поди, и в России-то не все успели прослышать. Да и были ужо самозванцы. Обманщик из Черногории, забыла, как его кличут, чего стоит!

– Степан Малой. Да и ранее беглые солдаты Кремнев и Евдокимов обзывались этим именем. А последний, Богомолов, тож беглый, ваше величество, – вставил Панин. – И тож супругом вашим на народе представлялся. Помер при допросах.

– Вот-вот, Петром Первым резонней было назваться, а поди ж ты… непременно научил кто-то и этого мерзавца. Но кто? Ежель подтвердится, что французы аль кто ещё… не мне вас учить, Никита Иванович, как поступить, но огласки не надобно. А кого из иностранцев у Пугачёва в полон возьмут с оружием в руках, прошу прямо отправить к Кошкину72 в Сибирь северную, дабы отбить у них охоту воевать с русскими. И вот ещё, господа, надо, чтобы турки на переговорах меньше знали об истинном состоянии дел у Пугачёва. И войска наши снимать осторожно, без огласки какой-либо. Оградите, Никита Иванович, французского посла господина Дюрана от новостей, нам не нужных. Как?!.. не мне учить вас.

– А Барятянскому отписать, что бьём Пугача, недолго, мол, осталось басурману землю топтать. Думаю, это шибко поможет генералу Румянцеву на переговорах, – тут же уловив мысль Екатерины, – произнёс Панин.